Автор
Жизнь обычного человека кардинально меняется после внезапной женитьбы его возлюбленной. Он надеждой полна и уверена в своем выборе, но неожиданно все рушится из-за обмана и измены. После смерти жены — ошеломленный бредом и разочарованием, он продолжает бороться за свою жизнь, скрепляясь надеждой на лучшее....
Да бля… какого ж хера я творю!
Заставляю себя взять себя в руки и оторваться от нее. Не хочется — не то слово. Усилием воли таки делаю шаг назад. Смотрю, как она одиноко стоит у стены, буквально вжавшись в нее. Стыдливо прячет глаза и кажется потерянной.
Дибил, блядь!
— Ленааа, — протягиваю и подхожу ближе.
Адский стояк уж точно не способствует диалогу, и хрена с два я понимаю, что за хуйня происходит и почему меня ведет. Почему от нее? И какого настолько?
Она поднимает на меня свой потерянный взгляд, и я разве что не скулю от дибилизма своего поступка.
В комнате горит ночник и мне прекрасно видно выражение ее лица. Она не знает ни что говорить, ни что делать. А я мысленно херачу себя дубинками по башке, потому что сорвало пиздец как не вовремя. И стояк, натягивающий ткань брюк, тоже не в тему. Но он есть. Как и желание развернуть ее к стене, зарыться в ее волосы, ухватиться за талию и целовать, а потом трахать до хриплых стонов.
Да бляяя…
— Мы не должны были, — ее слова попадают в цель.
Я слегка успокаиваюсь.
Стояк уже не затмевает разум, и я смотрю со стороны на то, что мы натворили. Вернее на то, чего не натворили. Однозначно я не жалею, но боюсь, что мой напор мог бы спугнуть ее.
— Прости, я напился, — нахожу единственное верное оправдание и надеюсь, что она не обратила внимания на то, что я не пил. Совсем. — Я не должен был этого делать, прости…
— Да-ня, — мое имя ее губами звучит… охуенно оно звучит. Так, что сразу хочется повторить.
— Лена! — нас прерывает громкий голос из гостиной. Вижу, как Лена дергается, ее лицо перекашивает гримаса боли. Не успеваю что-то подумать и предпринять, как она быстро подходит к двери, бросает мне: — Сиди здесь! — и выходит.
К нему.
— Я тут. Тише, Мишка спит! — нежным, практически ангельским голоском заливает ему вранье чистой воды.
— А я тебя потерял, родная, — мне показалось, или в его голосе прозвучали нотки металла.
— Откуда я могу знать, — слышу раздражение в ее голосе, а затем вскрик и стук.
Не нужно говорить, что я еле сдерживаюсь, чтобы не выйти и въехать ему по полной.
— Игорь, не нужно. Я не знаю, где Даня. Может, вышел.
— Я был на улице. Его там нет.
— Ну, иди, проверь в комнате у Мишки.
