Автор
Не уступая близлежащим домам, странный квадратный деревянный дом выглядывает из-под оконца и тут же отворачивается обратно. У входа в этот дом сидит девушка в цветастой кофте — как будто она ждет кого-то. В руках у нее торчит пустая коробка для почты. Я медленно приближаюсь, стараясь не выдать ни своей присутствия, ни своего недовольства тем, что моя посылка все еще где-то там, за углом....
Ирина Леонидовна медленно повернула голову, нацелила на меня ставшие огромными бездонно-черные зрачки и спросила:
– Боря где?
Я сразу вспомнил тело под грязным брезентом и опять соврал:
– С ним полный порядок. Его отвезли в лечебницу, в ту, где борются с церебральным параличом.
Ирина Леонидовна вздохнула:
– Да, правильно, спасибо. Я умираю.
– Что вы! – зачастил я. – Вас быстро поставят на ноги! Завтра уже танцевать сможете.
– Нет, он стрелял в меня.
– Кто?
Лицо женщины стала заливать синюшная бледность.
Внезапно Ирина Леонидовна открыла глаза.
– Слушайте, – просипела она, – я точно умру, а сын останется, его обманут, вы должны, обязаны… вы… сделаете, да? Пообещайте! Вы похожи на честного человека, не обманите!
– Хорошо, хорошо, – я попытался успокоить несчастную, – завтра поговорим, я выполню все, а сейчас не тратьте силы, просто поспите.
– Завтра не будет, – неожиданно четко произнесла Ирина Леонидовна, – умру скоро, я это чувствую. Не скончалась до сих пор лишь по той причине, что мне надо устроить судьбу Боречки. Я вас озолочу, только поклянитесь, что никогда не бросите моего мальчика. И упаси вас господь обмануть меня. Если сын хоть раз заплачет, я вас и из могилы достану.
Глава 26
Я решил, что у Ирины Леонидовны помутился рассудок. Такое бывает с людьми, которые отравились едким дымом.
– Хорошо, только не волнуйтесь, я готов вас выслушать. Но подумайте, если речь пойдет о деньгах, то нужно ли говорить об этом сейчас и здесь, в присутствии посторонних? Может, потом побеседуем, наедине, без врачей.
– Они не понимают по-русски, – отчетливо ответила Ирина Леонидовна, на которую самым лучшим образом подействовали уколы и капельница.
На лицо пострадавшей вновь вернулись краски, и голос ее обрел твердость, даже резкость.
– Меня везут в клинику Святой Марии, я слышала, как доктор говорил, – сказала Вондрачкова. – Это далеко отсюда, другой конец города, через реку, доберемся через полчаса, не раньше. Я как раз успею все рассказать, только не перебивайте. Слушайте. Поручаю вам Боречку, хотя понимаю, что возиться с больным – не сахар. Но Боря принесет вам деньги.
