Младшая дочь О'Хайри, Леди О'Хайри, находит себя в непривычной роли главного злодея — она играет роль графиня Дракона в шутке жизни. В кабинете папы терять лицо нельзя, поэтому все происходит под прикрытием ловушки для дамы, которую он решил посесть в этом доме как живое пятно....
– Ммм, – глухо застонав, он развернулся и мягко уложил меня на пол террасы, накрывая собой.
– Дерек, – я уперлась в его грудь. – Прошу, приди в себя.
– Это невозможно, – выдохнул он. – Я не хочу отпускать тебя.
– Ты спешишь.
– Нет, – его голос стал тише. – Нет…
– Дерек, – я ударила сильнее – чувствуя, как его ладонь забирается под подол плотной ночной рубашки. – Если немедленно не прекратишь, прямо сейчас в ночь уйду из поместья.
– Кто же тебе позволит? – он тихо рассмеялся.
– Слезь с меня, драконья ты туша!
– Признай, что я тебе не безразличен, – выдохнул он мне на ушко, ловя губами мочку.
– Это шантаж, – возмутилась я.
– Причем неприкрытый, – легко согласился он. – И вообще, мне ничего не остается, как грязно играть и соблазнять тебя, моя девочка. Но, как говорится, в любви и на войне…
– Прекрати! – я хорошо так приложилась кулаком по его плечу.
– Жестокая ты женщина, Натали, – он, наконец, приподнялся на локтях.
Фыркнув я попыталась выбраться из-под него. С таким Дереком Смони я была еще не знакома.
И как с ним себя вести? Душу охватило дикое смущение. Лицо залила краска стыда.
– Ты покраснела, Натали, – он тихо засмеялся.
– Ты никогда себя так не вел, – шепнула я. – Это…
– Ты была девочкой, Натали. Мы держались за руки, и мне казалось, что ничего более для счастья и не нужно. А потом я увидел тебя гуляющей в саду школы в компании подруг. Тебе на тот момент уже исполнилось восемнадцать, и планировал передать подарок.
Поджав губы, я не понимала, куда заводит нас этот разговор.
– Я… – мой голос задрожал.
Глава 8. Я подарю тебе небо
Он тихо засмеялся, разглядывая меня. И было в его глазах что-то такое, отчего я стиснула бедра.
– Невинность – вот что меня в тебя привлекает. Я помню тот момент, когда впервые заглянул в твои глаза, Натали. Ты упала с дерева, а я поймал тебя. Сам при этом ушиб ногу, но и виду не подал. Сидел на земле, держал тебя на коленях, с твоего виска медленно стекала струйка крови, а ты смотрела на меня своими огромными медовыми глазами, полными слез. И я видел себя в них сильным и смелым, кем-то значимым.
