Автор
28 мая – последний учебный день перед летними каникулами, и настроение у меня отличное, словно я только что перешла в первый класс. Вечером выхожу из школы впервые совершенно одиноким человеком — после этого дня не будет школьных звонков и групповых занятий. Волнительно ощущаешь свое совершеннолетие, словно шли к нему по ступеням детства с самого рождения....
– Так ты меня отпустишь? Хотя бы послезавтра, но не через неделю, умоляю! Это так долго!
Мама кивнула:
– Хорошо, завтра позвоню бабушке и предупрежу, чтобы приедешь раньше. Потом уже возьму тебе билет на автобус.
– Мамочка, спасибо! – я бросилась обнимать маму, радуясь ее пониманию и тому, что она разрешила мне слинять из этого ада раньше. И я надеюсь, что до конца лета.
Утром я снова столкнулась в зале с Егором, качавшим мышцы. Он снова перегородил мне дорогу и процедил:
– Ну ты и дрянь! Уговорила-таки мать отправить тебя пораньше.
Он замолчал, оглядывая меня с ног до головы и часто дыша, а потом продолжил:
– Ты не с тем связалась, детка. Если я решил, что все будет по-моему, значит, именно так и будет. Хоть наизнанку выворачивайся!
– Да пошел ты, – тихо сказала я и прошла мимо Егора, не глядя на него и сохраняя на лице холодное выражение, что давалось мне с большим трудом.
Навязчивые мысли
До самого вечера я гуляла с Лилей, стараясь задержаться допоздна, чтобы прийти домой, когда там уже была мама.
– Мама, я могу собрать сумку? – спросила я надеждой в голосе.
А потом я увидела слезы на лице матери. Она молча кивнула и смахнула с лица слезу, которую я успела отлично заметить.
– Мама, что случилось? – я прикрыла дверь на кухню и отвела мать в сторону.
Она покачала головой:
– Егор… Он так противится твоему отъезду.
Я почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица:
– Неужели ты сама в это веришь?
Мама покачала головой, не очень, впрочем, уверенно. Я села на стул и схватилась руками за голову. Боже, что же происходит со мной? Как мне поступить? Что делать? Я не могла видеть мать в таком состоянии, это выбивало меня из колеи и заставляло бояться Егора еще больше.
Как он умело пудрит матери мозги, как профессионально делает ее виноватой во всей этой ситуации. Он крутит ею, как хочет, а она позволяет собой крутить, как самая настоящая слабачка. Это не она сейчас находится на распутье, это я нахожусь в полном дерьме, которым измазалась стараниями Егора.
– Я не знаю уже, чему верить. Лада, я так запуталась. Наверное, тебе и вправду лучше уехать.
Я облегченно вздохнула, значит, я все-таки еду.
