Автор
В мире, где каждый из нас сражается за выживание и внутреннее спасение, Макс и Зара сталкиваются с невероятными испытаниями. Открывая двери в мир, полный загадок и опасностей, они не только преодолевают собственные потери, но и помогают друг другу взойти на вершину через отчаяние и одиссею. В Награде — это история о любви, доброте и мужестве, где каждое действие имеет значение....
Только весной Гаэль смогла наконец говорить о Пьере без слез, хотя эту потерю ей никогда не забыть.
Доминике она звонила крайне редко, говорила ледяным тоном, больше не пытаясь сблизиться с дочерью.
Как-то они с Кристофером гуляли в парке, присели у озера передохнуть, и она ни с того ни с сего вспомнила про Ребекку. Кристофер знал эту историю: ведь именно из-за потери лучшей подруги Гаэль согласилась стать хранителем музея. Сегодня она впервые рассказала о Жакобе, который вылез из окна и скрывался за трубами канализации, как она прятала его в сарае, а потом отвезла в безопасное место.
— Ты никогда не пыталась узнать, как сложилась его судьба?
Если он выжил, то теперь это взрослый мужчина.
— Нет, — тихо ответила Гаэль. — Но были и другие, много…
Она вспомнила о девятилетней Изабель, которую везла на тракторе, о младенцах, других детях, которым грозила смерть.
— Я никогда не могла понять, как это возможно — отдавать детей в чужие руки, но другого способа их спасти не было.
Она рассказывала о смельчаках из Шамбон-сюр-Линьона, о протестантских пасторах, о членах ОСИ.
— Я работала с ними до самого конца оккупации. И делала это в память о Ребекке: ни ее саму, ни Лотту, ни ее братьев или родителей я спасти не сумела.
Для Кристофера это оказалось открытием. Гаэль не любила вспоминать о войне — слишком тяжело и болезненно, особенно о ложном обвинении в сотрудничестве с немцами.
— Мы все работали тайно, а друг друга не знали. После освобождения все вернулись к своим занятиям. Даже тех, кого знала, я больше не видела. Мы сделали все, что могли, но так и остались безымянными. У всех были свои причины. Для меня такой причиной стала Ребекка.
— Почему ты раньше никогда не говорила о детях? — спросил Кристофер, совершенно ошеломленный тем, что услышал. О картинах, которые она спасла, он знал, но не о детях.
— Не знаю. Просто не могу говорить о войне.
Гаэль осеклась, не в силах подобрать нужное слово.
Кристофер обнял жену, прижал к груди, и она снова заплакала.
— Я так долго спасала чужих детей, а своего не смогла…
— В этом нет твоей вины. Ты же слышала, что сказали доктора: дети с менингитом в таком возрасте редко выживают.
— Дети погибали и в войну, но кого-то мы сумели спасти.
Он кивнул, в который раз подумав, что его жена совершенно необыкновенная.
