К примеру, проклятые мной демоны подали бы мне тебя на серебряном блюде к ужину, проткнув твои запястья ножами. Мне продолжать?
— Да, — ровным голосом сказала я. — Что происходит, когда проклинаешь не для того, чтобы причинить боль?
— Время от времени происходит отдача во сне. Чем мягче ты с жертвой днём, тем больше боли приходит ей в ответ, когда она засыпает. Вы снитесь друг другу посреди ада, и от тебя это не зависит. И если приказов нет вообще… год, два, три… — По лицу Церона вновь скользнуло очень странное выражение. — Эта боль делается сплошным чёрным маревом. Чем сильнее ты сдерживаешься, тем сильнее отдача.
— Тени это уж точно не грозило, — пробормотала я.
— Поэтому я и отдавал ему приказы. Умеренно, чтобы не переборщить. Безумный подручный мне точно не был нужен. — Церон фыркнул. — Кстати, что он с тобой сделал, когда ты всё-таки призналась ему в любви?
Я отвела взгляд. Церон рассмеялся:
— Нет, были и случаи, когда я призывал Тень в свой сон, чтобы сделать его ночь кошмаром. Та ночь, когда он уснул после того, как экзорцировал меня… я до сих пор не представляю, как Тень её пережил. Но обычно свои склонности я удовлетворяю… другим образом.
— Могу себе представить каким, — с отвращением произнесла я.
— Выходит, я пришла сюда зря? — спросила я в тишине.
— Именно, — с усмешкой кивнул Церон. — Ведь умирать и освобождать Тень от проклятия я не собираюсь. Какая жалость, правда?
Чёрт. Он отказался. Конечно же, он отказался.
Я молча встала и повернулась, чтобы уйти.
— Кстати, — позвал Церон мне вслед. — Знаешь, почему ты ощущаешь отвращение к Тени? К его демонической половине?
Я осеклась. То, что я думала и чувствовала, Церона совершенно не касалось.
— Потому что ты сама такая же. Ты наслаждаешься убийствами и властью, которую они тебе дают. Властью менять мир. Даже без демонической крови ты такая же, как и демоны, которых ты убиваешь.
Церон откинулся к стене.
— Вот так. А теперь иди к Тени, иди к императору, иди к кому угодно. Я с тобой закончил.
Кончики пальцев задрожали от ярости, и я сжала их в кулаки. Закончил?
Я помнила горячку боя. Помнила яростную радость, когда удар достигал цели и демон валился на пол, а у меня из груди вырывался крик. Помнила пьянящее, накрывающее с головой чувство победы. Но ещё я помнила счастье и облегчение, когда видела, что и Конте, и другие охотники были живы. Чувство тепла и защиты, когда я спасала чью-то жизнь. Защиты. Не власти.
