– Дай руку, – прошу я.
Гай протягивает руку, всё ещё находясь в недоумении.
А я закрепляю бретельку у него на запястье, таким образом создавая некий браслет.
– Будешь теперь вспоминать обо мне, – торжественно заявляю я, любуясь проделанной работой. Сам лифчик откладываю в сторону.
– Спасибо, – улыбается Гай, рассматривая бретельку, – но, боюсь, при виде этого я буду вспоминать твою грудь.
– Ну, моя грудь – часть меня, так что сойдёт, разве нет? В чём проблема?
– Проблема в том, что я буду вспоминать твою грудь и страдать от мыслей, что не могу стиснуть её в руке прямо в эту минуту, – усмехается Гай.
– Зато у тебя всегда будут причины скорее возвращаться домой, – подмигиваю я.
Он со мной соглашается, притягивает ближе и целует в губы. И когда я чувствую, как его влажный язык входит в мой рот, у меня ноги становятся ватными. Каждый раз, чёрт возьми, ему удаётся превращать меня в безвольное создание, когда дело касается прикосновений и поцелуев. Стоит ему дотронуться до меня, и я начинаю сходить с ума.
К счастью, воздух кончается в лёгких быстрее, чем обычно, так что нам обоим приходится отстраниться, иначе, боюсь, у меня остановилось бы сердце.
Гай закрывает шкатулку с кольцами, поправляет рубашку, а я втайне мечтаю, чтобы он снял её, отбросил в сторону и позволил мне снова им полюбоваться.
– Куда это ты ездила, кстати? – спрашивает вдруг он.
Я напрягаюсь, но стараюсь не подавать вида. Заправляю за ухо прядь волос, прочищаю горло и отвечаю:
– С Зайдом катались.
Мои слова вызывают у Гая особенный интерес. Он поворачивает голову в мою сторону: его брови нахмурены, а губы поджаты.
– Катались с Зайдом? – переспрашивает он. – С чего бы вдруг?
– Ну, я просто попросила. Хотела немного подышать свежим воздухом и выйти из этой тюрьмы.
– То есть просто попросила? Ни с того ни с сего просто попросила его покатать тебя, а он согласился?
Я слышу в его голосе знакомые нотки. Таким же тоном я высказывала своё недовольство касательно глупых девиц, которые глазели на него в ресторане.
– Нет. С чего ты взяла?
– О‐о-о, мой любимый меня ревнует! Как это мило, чёрт возьми!
– Каталина, не говори глупостей. – Гай качает головой.
– Но, знаешь, ревновать к Зайду очень глупо. Хоть и в каждой его фразе обязательно звучит слово «хуй».
Гай цокает языком, тяжело вздыхая. А мне почему-то так радостно видеть, какое волнение отражается в его глазах. И умиляет то, что он пытается казаться хладнокровным и безразличным, а на самом деле взгляд говорит сам за себя.
