– Думала, вы так легко провернёте весь этот ваш план? За моей спиной? За спиной великого Вистана Харкнесса? – Далее мужчина с наигранным разочарованием добавляет: – Мне казалось, ты умная девочка.
Мой голос вырывается из горла осипшим звуком, словно я простудилась:
Я хватаю его за край рукава рубашки и слегка дёргаю, чтобы он наконец обратил на меня внимание. Мне хочется услышать, что всё это значит, лично от него.
Но почему он просто молчит?
– Он сам предложил мне поженить вас, – продолжает улыбаться Вистан, сунув руки в карманы брюк. – Присвоить тебя нам. Как ты там говорил, сынок? Что это великолепная идея – жениться на дочери врага, тем самым бесконечно мучая его?
У меня от шока разжимается ладонь, которой я ранее стиснула рукав чёрной рубашки Гая. Дыхание сбивается, будто от быстрого бега.
– Что? – голос у меня становится ещё тише и жалостливее. – В каком смысле? Гай!
Он не смотрит на меня, по-прежнему игнорируя то, что я нахожусь сейчас перед ним – растерянная, напуганная, снова жалкая. Я ощущаю себя маленьким ничтожным созданием, которое манят в ловушку, которая вот-вот захлопнется и расплющит его.
– Гай, пожалуйста… Скажи, что он врёт.
Тогда он всё же позволяет себе взглянуть мне в глаза. Я не распознаю его эмоций. Всего за один миг он стал той версией Гая, какого я встретила в университете: хранящий миллион страшных тайн и никогда не открывавшийся мне в полной мере. Затем он говорит таким же уверенным, как обычно, холодным голосом:
– Не хочу тебе лгать.
И после этих слов мир вокруг меня снова начинает рушиться.
Вистан издевательски следит за моей реакцией. Ему так нравится наблюдать за тем, как я снова и снова мучаюсь.
И ко мне приходит осознание – я не спаслась, когда стала членом их семьи, как меня заверяли в самом начале. Наоборот. Они уничтожили мою жизнь бесповоротно.
– Был один-единственный выбор, – говорит Гай, нарушив тишину, в которой слышался лишь треск моего сердца где-то в груди.
Я отхожу от него. Дрожа и задыхаясь, пытаюсь отдалиться на достаточное расстояние, чтобы не смотреть снова в эти глаза. Потому что мне кажется, если я в них взгляну, я вновь увижу в них старую себя – ненавидящую мир и Гая в том числе.
– Один-единственный выбор… – повторяю я будто под гипнозом, не до конца понимая, что он только что сказал мне.
А мир всё рушится и рушится. По стенам уже ползут трещины.
– Я сделал тебя своей женой, чтобы…
– Чтобы отомстить моему отцу, – заканчиваю за него я.
