– Что еще?
– Властям? Где тут власть искать… Разве что медведя… Ладно, докладай начальнику, пусть он думает…
Только теперь Егор вспомнил о болтающейся в нагрудном кармане рации и о том, что он не проверял – есть ли связь с базой. Впрочем, сейчас это уже не имело значения.
Ближайшая власть оказалась в селе Дальнем, в двадцати километрах за Листвянкой. Олицетворял ее участковый уполномоченный капитан полиции Мурашов. Опорный пункт полиции располагался прямо в жилом доме капитана, только с другой стороны, и представлял из себя небольшую комнату со столом, покрытым допотопной зеленой скатертью, трех старых стульев – для хозяина кабинета и двух посетителей, тумбочки, на которой стоял сейф, канцелярского шкафа с какими-то пыльными папками. Над сейфом висел черный прямоугольник радиоточки. Так выглядели сельские присутственные места тридцать лет назад. На окне имелась решетка, а в углу прикрепленное к бревенчатой стене железное кольцо.
– Если кто-то буянит, я его наручником пристегиваю, пока не остынет, – перехватив взгляд сидящего напротив Дремова, пояснил Мурашов. – У меня ведь участок сто на сто километров, семь населенных пунктов, десятки заимок, охотничьих избушек… И бузотеров хватает!
Это был плотный краснолицый мужчина лет пятидесяти, в форме старого образца, с уверенными повадками хозяина тайги. Но сейчас уверенности поубавилось, и он старался не дотрагиваться до черного чемоданчика, поставленного Дремовым на стол рядом с массивным телефонным аппаратом, выпущенным в начале шестидесятых. Больше того – избегал даже смотреть на него. И приготовленная для документирования показаний бумага оставалась нетронутой.
– Надо же… Неужели Зенитчик действительно сшиб самолет? А все думали – пьяная болтовня… И я так думал, – задумчиво говорил он. – А оно вон как оказалось – выходит, все правильно рассказывал…
– Да при чем здесь Зенитчик? – нетерпеливо перебил Дремов. – Я прервал важную экспедицию, сообщил вам об авиакатастрофе, принес эту штуку, привел свидетелей… – Он показал на сидящего рядом Петровича и стоящего чуть в стороне Егора. – А вы, вместо того, чтобы принимать меры, рассказываете про пьяного бандита, который нас чуть не зарезал!
– Вот как? – оживился Мурашов, привычно придвигая к себе лист бумаги и беря ручку. – Расскажите об этом подробно!
– Послушайте, капитан, я не для того ехал сюда полдня, чтобы заявлять на этого идиота, – по-прежнему негромко и вежливо сказал Дремов, но в голосе его появились металлические нотки человека, привыкшего руководить другими людьми.