Девушка стремительно сбегает из дома, неся в руках единственную ценность — семейную реликвию. Ее брат, страстный поклонник древних ценностей, требует ее немедленно, угрожая отчеканить на ней свою фамильную печать. Вдали звенит медная цепь — символ проклятого завета, который она должна передать в руки епископа. Какой смертельный путь предстоит героине?...
– Тогда что?
– Потом расскажу… А нынче нельзя ждать.. Я металась по клети, выискивая узел с вещами.
Куда он запропастился?! А время летит, подгоняет, будто плеть. Наступит ночь, и Киев покроется кровью, а по окрестным городам, встречая Смерть-Морену, завоют собаки. Когда это начнется? Может, уже началось? Может, Горясер уже вышел из мрачной горницы и собрал на дворе своих людей? Бесшумными ночными тенями они крадутся по переходам, вползают в клети… Как тогда, в доме Улеба…
– Я никуда не пойду! – Предслава уселась на кровать и, сложив руки на коленях, уставилась в окно.
Ее безрассудство всколыхнуло во мне волну гнева.
– Пойдешь! – сквозь зубы прошипела я.
– Нет. – Княжна тряхнула головой. – Пока не узнаю, в чем дело, не сдвинусь.
Я подскочила к постели и уперла руки в бока:
– Слушай, коли хочешь! Окаянный приказал убить всех поляков! Горясер уже отвез эти приказы в Ольжичи, Родню, Вышегород, Любичи, Переяславль… Болеслав умрет. И все его люди. Этой ночью поляков не станет! И нас тоже…
В этом я не сомневалась.
– Ты спятила… – Голос у Предславы стал таким слабым, что я еле расслышала.
– Я только что слышала разговор твоего братца с наемником! Надо бежать! – выпалила я и наконец увидела в углу злополучный узел с вещами.
Княжна вскочила. Поверила…
– Пошли. – Я подхватила узел и, прежде чем выйти, приложилась к двери ухом. За ней было тихо… – Ну что ты? – позвала я задержавшуюся княжну.
Она стояла посреди горницы. Ее плечи странно сгорбились, а глаза налились слезами.
– Пошли.
– Нет. – Маленькая ладошка выскользнула из моих пальцев. – Мы никуда не пойдем. Положи вещи и ступай к Болеславу. Скажи, что я прошу его прийти.
Я ахнула. Какого рожна ей понадобился польский король? Проститься перед смертью?
– Ступай! Я приказываю тебе! – сквозь слезы выкрикнула княжна.
Я швырнула собранный узел к ее ногам:
– Приказывать будешь своим чернавкам! А коли хочешь смерти, так сиди дожидайся, а меня с собой не тяни!
– Послушай…
– Нет, это ты послушай! Я старалась ради тебя.
– Неужто ты не понимаешь?! Мы знаем об убийстве и молчим! Сколько невинных жизней будет на нашей совести? Я должна предупредить Болеслава, – трясясь всем телом, выпалила княжна.
