Девушка стремительно сбегает из дома, неся в руках единственную ценность — семейную реликвию. Ее брат, страстный поклонник древних ценностей, требует ее немедленно, угрожая отчеканить на ней свою фамильную печать. Вдали звенит медная цепь — символ проклятого завета, который она должна передать в руки епископа. Какой смертельный путь предстоит героине?...
Весна… Почему же на душе так погано?
Я раздвинула ветви и выбралась на небольшую, круглую поляну. Что-то в ней показалось знакомым. Через пару шагов под ногами возник небольшой каменный бруствер, а за ним – темная дыра. Так это ж Ведьмачья яма! Та, в которой я познакомилась с Дариной!
Я подобралась ближе к дыре и склонилась. В яме было тихо и темно.
– Эй, есть кто? – окликнула я.
– То… то… то… – отозвалось эхо.
Никого. Да и кому там быть? Не Дарине же… Она нынче мотается по городам-весям. Забыла про меня… А ведь клялась – «помогу, коли что».
– Найдена…
Меня отбросило от ямы. Из темной дыры звучал голос Дарины. Слабый-слабый…
Опустившись на четвереньки, я подползла к самому краю:
– Дарина?! Ты где?
– Де… де… де… Эхо. Померещилось.
Я поднялась, отряхнулась и шагнула на кочку. Ноги заскользили. Земля подо мной качнулась, куст вскинулся вверх, а небо полетело вниз и в сторону. Я ухватилась за ветку. Гибкая тростинка вырвалась и 'больно хлестнула по щеке. В глазах зарябило…
– Что же ты так неловко? – произнес укоризненный голос.
– Дарина? – Голова у меня гудела, в глазах мельтешили яркие точки, но я разглядела ведьму.
Она стояла на самом краю ямы. Темный просторный плащ укутывал ее с головы до пят. Широкий рукав обнажал тощую, иссохшую руку. В руке темнел суковатый посох.
– Чего дивишься? – спросила Дарина. – Ты позвала, и я пришла. Как обещала…
Нет. Этого не могло быть. Дарине неоткуда было взяться. Наваждение.
– Чур\ – Я поспешно перекрестилась.
– Сама звала, сама гонишь, – тая в воздухе, обиженно заявило видение.
Она исчезла. Остались только суковатая палка и клочок тумана. Потом растаял и он.
С трудом перевернувшись на живот, я села и потерла затылок. Пальцы коснулись чего-то липкого, а голову прострелило болью. Что это? Я поднесла ладонь к глазам. Кровь… Откуда? Взгляд ощупал жухлую, смятую моим телом траву и наткнулся на выпирающий из земли продолговатый камень.
Вдруг вспомнились огромные, умоляющие глаза Предславы, то, как она плакала и цеплялась за мои плечи… Никто за меня так не цеплялся.
