Девушка стремительно сбегает из дома, неся в руках единственную ценность — семейную реликвию. Ее брат, страстный поклонник древних ценностей, требует ее немедленно, угрожая отчеканить на ней свою фамильную печать. Вдали звенит медная цепь — символ проклятого завета, который она должна передать в руки епископа. Какой смертельный путь предстоит героине?...
По дороге быстрой рысью ехал десяток всадников. Воины Ярослава. Яркие щиты, гербы на попонах…
«Сторожевые», – подумала я.
– Ляг! – тихо прорычал наемник.
Я фыркнула. Словно услышав, последний всадник остановился. Его конь затанцевал по лужам, а небрежный взгляд сторожевого скользнул по кустам и вонзился в мое лицо. Заметил! Я нырнула вниз и ткнулась носом в землю.
– Эй, вылазь! – приказал всадник.
Я покосилась на Рябого. Он лежал в ложбине. Верховой заметил только меня.
– Чего там, Торн? – окликнули его.
– Кажись, девка в кустах.
Он похлопал лошадь по заду, и та лениво двинулась к нашему укрытию. Рябой шевельнулся и указал мне на дорогу: «Вылезай». Я растерянно заморгала. Выбираться было страшно. «Вылезай», – шепнули губы Рябого. Он еще что-то добавил, но я уже не увидела. Шаря глазами по лицам остановившихся всадников, я раздвинула ветви и выползла на дорогу.
Торн подъехал поближе, вгляделся в меня и довольно присвистнул. На свист подобрались и его приятели.
– Ничего себе, хороша находка! – хмыкнул высокий седоусый воин.
– Найдена?!
Голос Прохора я узнала сразу. Это он сторожил меня в посадниковом амбаре, и он ходил за мной к Лютичу. Слуга Ярослава.
Он подъехал:
– Ты что тут делаешь?
Мне пришлось взглянуть на него. Парень повзрослел. Или выглядывающая из-под рубахи кольчуга делала его взрослее?
Новгородцы ждали ответа. Не спуская глаз с Прохора, я пожала плечами:
– Ты же знаешь, что я была в Киеве по приказу князя.
"Объяснение казалось правдивым. Парень просиял, однако Торн нахмурился, склонился к самому уху седоусого и что-то зашептал.
– Видела… – разобрала я. – Таилась…
Седоусый выпрямился в седле.
– Я ее знаю, – заторопился объяснять Прохор – Ее в Киев послал Ярослав.
Седоусый недовольно махнул рукой.
– В городе остались воины Святополка? – спросил он.
Я помотала головой:
– Нет. Все ушли с Окаянным.
Говорить о княжне я не стала.
– Значит, нас там ждут с хлебом-солью? – задумчиво произнес седоусый.
– Да.
Он неожиданно резко наклонился и сгреб меня за плечо. Пронзительный взгляд обжег мое лицо.
– А коли так, то куда ж ты бежала? Почему не ждала со всеми? И почему таилась, хотя видела, что мы служим Ярославу?
Я растерянно заморгала. Когда не ведаешь, что сказать, проще всего пустить слезу. Не поверят, но и донимать не станут.
