Девушка стремительно сбегает из дома, неся в руках единственную ценность — семейную реликвию. Ее брат, страстный поклонник древних ценностей, требует ее немедленно, угрожая отчеканить на ней свою фамильную печать. Вдали звенит медная цепь — символ проклятого завета, который она должна передать в руки епископа. Какой смертельный путь предстоит героине?...
Этого я уже не вынесла – вскочила с лавки и бросилась на него с кулаками:
– Жаль?! Тебе жаль?! Да тебе на все наплевать! Меня нужно убить, я предала всех, кто любил меня! Я предала Предславу, предала Журку! Журка умер! Понимаешь?! Умер!!! Тебе жаль… Никого тебе не жаль! Ты, ты… Ненавижу! – Я перестала колотить по его груди и метнулась к дверям. – Всех ненавижу!
Горясер перехватил меня и швырнул на лавку. Не добросил. Я шлепнулась на пол, рассадив ребра о жесткий край скамьи. От боли помутилось в глазах.
– Ты останешься тут, – сквозь звон в ушах услышала я голос наемника. – Сиди тихо. Завтра я дам тебе провожатого. Он отведет тебя в Вышегород к надежному человеку.
– Пошел ты… – слабо шепнула я.
– Дура. – Чьи-то руки подняли меня и усадили на лавку. Сквозь слезы я разглядела лицо Горясера и еще какого-то воина рядом с ним. – Твои признания ничего не стоят. Войско Святополка уже у Буга и дерется с Болеславом, мертвого Журку уже не вернешь, а к Киеву идет Ярослав Новгородец со своими людьми.
Он никогда так долго не говорил. Во всяком случае, я не слышала.
– Поняла? – Он занес руку. Я сжалась и прикрыла лицо, но он и не подумал бить, только схватил за плечо и слегка тряхнул. – Поняла?
– Поняла.
«Почему он спасает меня? – билось где-то в голове.
Мне не удавалось найти ответ. Я устала. Слишком устала. Как той ночью с оборотнями. Тогда я все пела, пела…
Чьи-то руки помогли мне лечь, кто-то накрыл теплой шкурой…
«Надо же, наемники тоже люди», – засыпая, подумала я.
– Люди, – ответил из темноты сна знакомый голос.
– Опять ты. Дарина. Ведьма.
– Я. – Она раздвинула руками тонкую серую паутину сна и присела на край моей постели.
– Ты красивая, – признала я.
Она засмеялась:
– Ты тоже.
– Ага. – С ней было легко говорить. С видениями всегда легко. – Только невезучая.
– Почему оке?
Ее пальцы коснулись моего лба и стали разглаживать его мягкими круговыми движениями. Стало легко и приятно.
