Девушка стремительно сбегает из дома, неся в руках единственную ценность — семейную реликвию. Ее брат, страстный поклонник древних ценностей, требует ее немедленно, угрожая отчеканить на ней свою фамильную печать. Вдали звенит медная цепь — символ проклятого завета, который она должна передать в руки епископа. Какой смертельный путь предстоит героине?...
Нужно немного подождать. В городе будет проще скрыться…
Как киевляне встречали Ярослава и как дарили хлеб-соль, я не видела. Лежала, сжавшись, в телеге и молила Бога, чтоб поскорее все кончилось и добродушные киевляне обступили злополучный обоз. Однако время тянулось медленно, словно ленивая, согревшаяся под солнцем змея. Наконец шумная толпа хлынула к обозу, и послышались довольные выкрики. Мой возница тоже что-то завопил, спрыгнул с облучка и принялся хлопать по плечам обступивших его киевлян.
Пора. Стараясь не замечать приветственных возгласов и объятий, я подобралась к краю телеги.
– Родимые… Как ждали-то вас!
Я высвободилась из ее рук, приготовилась и…
– Она!!! – Вопль невесть откуда взявшегося Торна заглушил шум толпы.
На миг все стихло. Лица вокруг смазались, и осталось лишь одно – красное от гнева, с выпученными глазами и открытым в крике ртом. Оно покачивалось, плыло и кричало:
– Это она! Она устроила засаду! Держи!!!
Я почувствовала устремленные на меня взгляды.
– Держи! – надрывался Торн.
Кто-то из близстоящих уже потянулся ко мне. Удивленное лицо возницы проплыло перед глазами. Страх придал решимости. Увернувшись от цепких рук, я плюхнулась животом на телегу и схватила вожжи.
– Э-эй! Пошел, гад! – завизжала я, хлестнув вороного по холеному крупу.
Он дрогнул и, сминая толпу, шарахнулся вправо. Кто-то отчаянно заверещал.
– Пошел, пошел! – орала я.
Вороной метнулся влево. Тяжелые копыта застучали по мостовой. Телега накренилась, засипела и, чудом удержавшись на колесах, развернулась.
– Давай! – Я еще раз взмахнула вожжами.
Вороной рванулся. Мимо заскользили раскрытые рты, изумленные глаза, растопыренные пальцы… Неожиданно лошадь скакнула в сторону. Что-то ударилось о телегу, заскребло. Я успела разглядеть красный зипун встречного возницы и его руки. Успела крикнуть на вороного и ударить его вожжами, а потом уже ничего не понимала.
46
Я уже задыхалась, когда хватка нападавшего вдруг ослабла, а затем чужие руки и вовсе отпустили мое горло. Глухо, словно издалека, донеслось:
– К князю ее! К князю!
Меня подхватили под руки и выволокли из телеги.
