Девушка стремительно сбегает из дома, неся в руках единственную ценность — семейную реликвию. Ее брат, страстный поклонник древних ценностей, требует ее немедленно, угрожая отчеканить на ней свою фамильную печать. Вдали звенит медная цепь — символ проклятого завета, который она должна передать в руки епископа. Какой смертельный путь предстоит героине?...
– Наверное… – Журка не сомневался, что возница говорит о Найдене, но облегчения и радости не ощущал. Может, оттого, что его знобило?
– Любовь – великая штука, – под скрип колес рассуждал возница. – Не разбирает ни роду, ни племени.
Любовь… Журка наконец понял, что тревожило его душу. И испугался…
– А нынче они где? – спросил он. Возница почесал затылок:
– Верно, уже в Киеве. Потом поедут в Новгород. А тебе-то чего?
– Ничего… Просто интересно.
– А коли интересно, поехали с нами. Я один не справляюсь. Эту ораву и накорми, и напои, и перевяжи, а то и похорони, коли кто помрет.
Журка махнул рукой:
– Какая плата… Так помогу. Все одно по пути.
– Верно, – обрадовался возница. – В Киев.
В Киев… Журка отбросил невеселые думы. Что загадывать на будущее?
В Киев они прибыли через три дня. По дороге потеряли еще двоих. Первым умер тот, что говорил с Журкой с подводы.
– Кончается…"
"Они сидели с умирающим до утра. Один читал молитвы и слушал бред раненого – вдруг прорвется последнее пожелание или просьба, а другой рыл яму. Потом сменялись.
Наутро, укладывая окоченевшее тело воина в земляную нишу, Журка почему-то вспомнил его счастливый голос: «Победа!» Бедняга хоть кому-то успел поведать о своей радости. Не матери, не жене, а случайному прохожему, но все-таки успел…
Показались купола Десятинной.
Впереди на дороге замаячили фигуры всадников. Приблизились. Один оглядел Енея, Журку и строго приказал:
– Сворачивай с большака.
– Да ты что, очумел?! – возмутился возница. – Погляди, кого везу.
Всадник отмахнулся:
– Довезешь, никуда не денутся.
– Я тоже видел, – фыркнул Еней, плюнул и, подхватив лошадь под уздцы, потянул ее с дороги. Телега плавно скатилась на обочину.
– Чего там? Почему не пускают? – заволновались раненые.
– Новгородский посадник уезжает.
