Девушка стремительно сбегает из дома, неся в руках единственную ценность — семейную реликвию. Ее брат, страстный поклонник древних ценностей, требует ее немедленно, угрожая отчеканить на ней свою фамильную печать. Вдали звенит медная цепь — символ проклятого завета, который она должна передать в руки епископа. Какой смертельный путь предстоит героине?...
К Святополку? Зачем? Он убил Улеба… И Старика… Он и меня убьет…
– Не надо! – выкрикнула я. – Не надо в Киев! Не надо!
Они остановились. Апонница вынырнул из слепящих солнечных лучей, как будто только и ждал моего крика.
– Почему? – холодно спросил он.
Я зажмурилась и постаралась успокоиться. Все оказалось правдой. И эти воины, и Горясер, и боярский заговор. Сон превратился в страшную явь. Но что же я наговорила им ночью? Кажется, проболталась о заговоре…
– Святополк – убийца, – смиряясь перед неумолимостью правды, прошептала я.
Договорить я не успела – краем глаза заметила летящий в лицо кулак и услышала:
– Врешь, сучка! Святополк – брат нашего князя ! Княжью кровь чернишь, стерва!
А потом стало темно и тихо.
10
Анастас метался по пустой клети, теребил веревочный пояс и стонал сквозь зубы. Неужели на старости лет удача отвернулась от него? Неужели эти черные дни никогда не кончатся? А может, обратиться за помощью к митрополиту? Он поможет… Или, наоборот, постарается окончательно смять старого, неугодного киевскому князю настоятеля и поставить на его место своего, помоложе и поизворотливей? Нет, митрополиту жаловаться не стоит… Но что же делать?"
"Со смерти Владимира Святополк словно поставил меж собой и Анастасом невидимую стену.
Пальцы настоятеля лениво перебрали несколько грамот.
«Совсем как я, – подумал херсонесец, – одинокая, никчемная… Только ее сбросила моя рука, а меня – чужак-наемник. Этот тупоголовый безродный пес вошел в княжий терем, как в собственную избу!»
Анастас вздохнул и поднял с пола смятую бересту. За дверью раздалось знакомое шуршание рясы.
– Отец игумен! – Чуть не зацепившись за порог, в клеть ввалился молоденький чернец.
Анастас удрученно покачал головой:
– Разве подобает так спешить служителям Господа?
Чернец осекся и склонил остриженную в кружок белобрысую голову. Его щеки пылали, а губы тряслись от желания поведать новости.
«Ничего, потерпит. Пусть наберется должного уважения к своему игумену…» – Анастас неторопливо сложил бересты на стол и повернулся к мнущемуся в нетерпении монаху:
– Что же тебя привело, сын мой?
– Князь Святополк зовет тебя.
