В череде кошмарного сна я снова увижу его — реального человека из моей головы, который становится всё более реальным с каждой секундой. Но он исчезает, растворяется, словно призрак, и я просыпаюсь в пустом кабинете, только сердце не успокаивается, оставаясь прижатым к его образу....
Сердце внутри болезненно сжимается, и я притягиваю её к себе на руки. Девочка прижимается ко мне, пряча личико на груди. Но не плачет. Лишь дрожит, как испуганная птичка. И сердечко так часто бъется. Я привыкла считать, что дети любят родителей по умолчанию. Что же за мразь этот Рифат, если даже родная дочь боится его, словно монстра?
— Он ищет нас? — спрашивает тихо.
— Да, — знаю, что врать ей бесполезно. Малышка чует ложь не хуже меня. — Но Рэн с Кором и Мэл нас защитят. А я защищу тебя. Обещаю.
Она затихает в моих руках, а я снова смотрю на улицу.
Улицы города мы минуем без происшествий. И когда карета начинает притормаживать, я понимаю, что впереди ворота. Слышу голоса стражников, что-то говорит Рэн. Раздаётся конское ржание, и цокот множества копыт. И внезапно всё во мне сжимается от почти животного ужаса. Судорожно вдыхая воздух, я осторожно приближаю лицо к окошку. Мимо нашей кареты проносится отряд всадников в форменных жупархах яншар.
"Сердце стучит где-то в горле, и дыхание спирает, но я постепенно беру себя в руки.
— Всё в порядке, Рамина? — спрашивает Гапка, взяв меня за руку. Ромой, как среди паломников, меня уже лучше не называть.
Карета двигается дальше. К нам, ожидаемо никто не заглядывает, чтобы проверить.
— Да, — выдыхаю я, чувствуя, как немного отпускает ледяная хватка на сердце.
