В череде кошмарного сна я снова увижу его — реального человека из моей головы, который становится всё более реальным с каждой секундой. Но он исчезает, растворяется, словно призрак, и я просыпаюсь в пустом кабинете, только сердце не успокаивается, оставаясь прижатым к его образу....
— Я готов был тебя отпустить, уйти, прекратить эти сны. Но не теперь. Я не отдам тебя смерти. Ты моя. Только скажи, что хочешь быть со мной. Дай мне право действовать.
— Хочу… — признание слетает с губ так легко, как может только в снах. Синие глаза в ответ полыхают торжеством. — Жаль, что это невозможно.
На чувственных губах появляется кривая многозначительная ухмылка.
— Возможно. Поверь мне, возможно если не всё, то очень многое. Другой вопрос в цене. Твоя — будет прежняя жизнь. Свою — я скоро узнаю.
Он снова сминает мои губы своими, берет меня этим поцелуем, вырывая стон из груди. Заставляя цепляться за белый батист его рубашки.
— Люблю тебя… — шепчу ему в губы, но его рядом больше нет.
Глаза распахиваются и смотрят в серый предрассветный потолок. Он давно мне вместо неба. Кто-то ещё до меня наклеил над кроватью фосфоресцентные фигурки месяца и звёзд, но к утру их уже почти не видно.
Тайрэн
Ладони всё ещё чувствуют тепло её тела, но я уже знаю, что проснулся. Глушу в себе досаду, отодвигаю на задний план липкий страх, что это была последняя наша встреча, вину, что едва не потерял её, так надолго оставив. Время бежит стремительно. И у неё его почти нет. Значит, мне нужно действовать не теряя ни секунды. Идея, котороя озарила вчера моё пьяное сознание, готовое хвататься даже за самую хлипкую соломинку, решение, которое ещё с вечера вызывало сомнения из-за своей невероятности и невозможности, после того, что мне открылось сегодня в её сне, кажется теперь единственно возможным.
"С гудящей головой поднимаюсь с кровати и, вызвав камердинера, направляюсь в ванную.
