Автор
День, когда ты делаешь то, что предстоит последнее и первое. Грустный день, наполненный тихим предвкушением. Впервые проверяла почту родителей и в последний раз, а также писала новый адрес на посылках — заполненных книгами и пластинками, вызывающих недовольство у почтальона. На похоронах дедушки ты смотрела на самого важного человека в своей жизни с грустью и оптимизмом, ждя чего-то нового....
– Твою мать, твою мать, твою мать.
– Что такое? – спрашивает Тамсин, но я едва ее слышу, словно она где-то далеко.
Бью кулаком в стену, снова и снова. Замечаю, что она осторожно обвивает меня руками, но не чувствую их. Единственное, что чувствую, – это ужасное жжение на коже. Горло будто что-то сдавливает.
– Твою мать, – в отчаянии реву я, и кулак опять врезается в стену. Так сильно, что прижимающаяся ко мне Тамсин вздрагивает.
Я отступаю на шаг и тру лицо ладонями. Не смея взглянуть на нее, отворачиваюсь.
– Тебе лучше уйти, – с трудом произношу я.
Она кладет руку мне на плечо.
– Серьезно, я прошу, – говорю уже громче. – Ты должна уйти!
– Ладно, ладно, – отвечает Тамсин, и ее голос звучит как чужой.
– Это… была ошибка. Ничего не получится. – Надеюсь, она не видит моего отчаяния. – Я не могу.
– Все в порядке, – раздается тот же чужой голос, затем звенит дверной колокольчик, и я понимаю, что Тамсин ушла.
Доковыляв до стола, обессиленно падаю на стул и прячу лицо в ладонях. Не хочу вспоминать – склонившиеся надо мной безобразные рожи, всхлипы и стоны.
У меня вырывается животный звук, от которого становится страшно. Это смесь сдавленного крика и рыданий. Я скрещиваю руки на груди, чтобы удержать себя, и впиваюсь пальцами в плечи. Вдавливая ногти в кожу, пытаюсь найти выход для сидящей во мне ярости. Я до смерти устал.
Не знаю, сколько просидел в одиночестве. Бутылка с цветами опрокинута, вода залила скатерть.
"Я хотел попробовать. Обязан был. Но у меня ничего не вышло. В тот момент, когда я собирался поцеловать Тамсин, – о боже, как же сильно хотел ее поцеловать, – во мне что-то взорвалось. Панические сигналы, которые тело отправило мозгу – или мозг отправил телу, уже и не помню, – вызвали в сознании образы из прошлого, и я неожиданно осознал, что у меня нет шансов.
Я презрительно хмыкаю. А потом понимаю, что горько смеюсь. Да, так мне и надо. Надо посмеяться над собой. Потому что я смешон.
Передо мной стоит пиво Тамсин. Я поднимаю бутылку и вижу, что она наполовину полная. Подношу ее к губам и залпом выпиваю.
