Автор
День, когда ты делаешь то, что предстоит последнее и первое. Грустный день, наполненный тихим предвкушением. Впервые проверяла почту родителей и в последний раз, а также писала новый адрес на посылках — заполненных книгами и пластинками, вызывающих недовольство у почтальона. На похоронах дедушки ты смотрела на самого важного человека в своей жизни с грустью и оптимизмом, ждя чего-то нового....
Как Тамсин была красива! Ее мягкие волосы, ее запах, который окутал меня. Легкое давление ее пальцев на мою руку. Нужно признать, что это было. И что это закончилось, даже не успев начаться. Я безумен. Непредсказуем, возможно, опасен. Как она вздрогнула, когда я ударил в стену кулаком. Я ей не подхожу. Никому не подхожу. Я больше не смогу стать целым.
Убрав то, что осталось от моего первого и последнего свидания, уничтожаю все следы, напоминающие, что этот вечер был. Уже поздно, так что Малик, надеюсь, будет спать, когда я вернусь домой.
По пути меня мучает жуткая головная боль. Я не позволяю себе ни о чем думать, заставляя себя переставлять ноги. До конца улицы, дальше налево. В сторону газетного киоска, потом перейти через дорогу. Мимо мусорных баков. Передо мной по темному тротуару идет кошка.
Когда я наконец вставляю в замочную скважину ключ, к моему облегчению, сквозь стеклянное окошко в двери не падает свет. Бесшумно войдя, я сажусь за кухонный стол. Беру сигарету из лежащей передо мной пачки.
Слышу, как открывается дверь в комнату Малика и он, шаркая ногами, выходит в коридор. Мне не приходится поднимать взгляд, чтобы понять, что он стоит в дверях.
– Черт, старик, – говорит он. И больше ничего.
Малик проходит на кухню. Вытаскивает из холодильника две банки того ужасного пива, ставит одну передо мной и открывает вторую. Садится возле.
Так мы и сидим рядом, два изгоя, для которых не существует надежды. Пускай Малик и сильный, я знаю, как ему будет тяжело. Возможно, сейчас он весел и бодр, но лишь вопрос времени, когда он сдастся. Тюрьма на всех оставляет шрамы.
Когда пиво заканчивается, Малик хлопает меня по плечу.
– Давай, мужик. Пошли спать, – тихо говорит он.
Я встаю и делаю так, как он сказал.
21
Тамсин
Время идет, и в памяти постепенно меркнет то, что случилось на самом прекрасном и самом ужасном свидании в моей жизни. Единственное, что остается, – это воображаемый снимок, который я сделала, и тоска по прикосновениям Риса.
После того вечера я видела его дважды. Первый раз – когда возвращалась домой, а он запирал кафе.
