Взгляды в сумраке коридора скользили от меня к нему медленно. Я остановилась прямо перед его величественным столом, на котором горел лунный свет, делая всё вокруг мрачноватым и грозовым. Молчание было неуместным, я вынуждена была сказать первое что пришло в голову.
— Вы слишком обременены… так сказать… Обязательствами. Так что в женихи, простите, не годитесь. При всём уважении, дорх Ардер.
Он приподнял чернильные брови, будто мои слова его обидели. А затем вдруг тихо рассмеялся.
— А вы бьёте наотмашь, лиэса О’Кин. Допустим, я не был бы «обременён»?
Этот вопрос сразу напомнил мне минное поле. Не так ответишь — и всё, будешь собирать мозги по стенам.
— Вы об этом пришли поговорить?
— Да нет, просто… к слову пришлось, — вновь посерьёзнел претемнейший. — У меня к вам более важные вопросы.
Он приглашающим жестом махнул в сторону двери.
Даже боюсь предположить, какого плана эти «деликатные» вопросы, если Двэйн пришёл за мной лично. Так просто он свои претемнейшие ноженьки по лестницам не топчет.
— Может, вы позволите мне переодеться? — я красноречиво указала взглядом вниз, на свою одежду, которая после поединка выглядела, надо сказать, довольно плачевно.
Двэйн, кажется, только что это заметил.
— Надо бы заказать для вас устойчивую к огню одежду, — задумчиво проговорил он, оценивая мой потрёпанный вид. — Иначе однажды вы рискуете остаться… В чём мать родила.
Я сразу представила себе внушительный костюм огнеборца, но всё же решила, что претемнейший имеет в виду нечто зачарованное, а значит, более изящное.
— Переодевайтесь, только быстро.
— Как умеем! — ответила я бодро.
И позвала служанку — так будет быстрее. Всё то время, что я спешно умывалась и переодевалась, претемнейший провёл в гостиной, разглядывая лепные завитки на портале камина.
Затем мы отправились в совершенно неведомые глубины замка Гитмор.
Сначала мы добрались до другой части замка, затем долго спускались, дальше — шли извилистым, слегка сырым коридором, напоминающим катакомбы, где располагаются пыточные. Очень «мило». Надеюсь, пытать будут не меня?
— Скажите, — вдруг спросил Двэйн, промолчав большую часть пути.
