Взгляды в сумраке коридора скользили от меня к нему медленно. Я остановилась прямо перед его величественным столом, на котором горел лунный свет, делая всё вокруг мрачноватым и грозовым. Молчание было неуместным, я вынуждена была сказать первое что пришло в голову.
Та-да-ам!
— А вы, вижу, как были секретарём, так и остались? Только ранг сменили? — я плавно приблизилась к нему, как бы невзначай миновав очередь.
Должна же я получить хоть какую-то моральную компенсацию за страдания!
— Я вообще-то ученик дорха Ардера! — возразил Одуванчик.
— Ну-ну, — с безразличным видом я пошевелила монеты в кошеле. — Жаль только, что у него о вас сложилось ошибочное мнение.
Секретарь фыркнул и удалился. Я же, пользуясь временным затишьем, таки раздобыла нам комнату. Не впечатлённый нашим «номером на троих» хозяин как раз отдал мне ключи — и на постоялый двор вплыла бабуля.
— Ну-ка, кыш! — охладила она пыл двух сомнительного вида мужичков, которые подбежали к ней в надежде получить пару монет за помощь с багажом. — Лесли отлично справляется, правда?
Нэсса похлопала лакея веером по сгорбленной спине, отчего тот скрючился ещё больше.
Оказалась она, надо сказать, вполне уютной, хоть и тесноватой. Айне тут же улеглась на выбранную постель и раскрыла записную книжку, в которой принялась что-то отмечать. Наверное, свои планы по соблазнению сына Привратника.
Нэсса с сомнением пошевелила хлипкие балконные двери и вышла наружу, чтобы оглядеть окрестности.
— Надеюсь, нам не придётся надолго здесь задержаться, — вздохнула она.
— Я схожу к Вратам и покажу документы, — отозвалась я, заталкивая под кровать свой чемодан.
Подать их заранее мы не успели, ведь поездка вышла несколько неожиданной. Зато у меня оставалась надежда, что в проезде по какой-нибудь причине нам откажут. Семейство-то «неблагоднадёжное»!
— Возьмёшь с собой слугу, — напомнила бабуля. — Нечего шататься одной по незнакомому городу! Если бы у меня так не ныли колени после поездки этой трясучей карете, я сходила бы с тобой.
— Отдыхай, бабушка. И лучше приглядывай за ней.
Я указала взглядом на Айне. Та покосилась на меня поверх книги и обиженно фыркнула. Знает-знает, что моё замечание справедливо.
Айне вернулась из пансиона, когда я уже занимала тело её сестры. В пуританской изоляции она провела добрые пять лет своей жизни. С удивительной прыткостью и большим рвением она принялась познавать вновь открывшийся перед ней мир.
