Взгляды в сумраке коридора скользили от меня к нему медленно. Я остановилась прямо перед его величественным столом, на котором горел лунный свет, делая всё вокруг мрачноватым и грозовым. Молчание было неуместным, я вынуждена была сказать первое что пришло в голову.
Кроме того, что она со мной разговаривает, конечно!
Филин демонстративно изогнул короткую шею и, кряхтя, выдрал у себя клок трогательно торчащего возле крыла пуха. Встряхнулся и нахохлился, растопырив слишком мохнатые, как у птенца, уши. И вдруг между его перьями словно бы пробежали маленькие огненные сполохи. Померещилось или нет?
— Ты кто? — спросила я вслух, стараясь, чтобы кучер не услышал. — Откуда тут взялся?
«А ты, смотрю, сообразительная такая, я прям не могу!» — нахохлился пернатый ещё больше и саркастично прищурился.
— Знаешь, я не каждый день говорящих птиц вижу, — огрызнулась я.
«Ладно, ладно! — смилостивился филин. — Чувствуешь логику: деревья, лес, птицы… Вырисовывается? Вообще каждое волшебное дерево арморум имеет свою душу, хоть об этом почти никто не знает. И часть этой души оно передаёт с семечком в землю…»
— Так ты дух? — удивилась я.
«Тебя не учили, что перебивать старших невежливо?» — птиц гневно приоткрыл клюв.
— Ты знакомство тоже не со «здравствуй» начал, — парировала я.
«Здравствуй! Ты бестолковая сопля! Так лучше?» — съязвил пернатый."
"— Очень смешно! — буркнула я, аккуратно пряча шишку за край корсажа. И правда, там надёжнее. Вернусь в замок, надо будет придумать, как её теперь с собой носить. — И с чего это ты старше? Ты только вылупился.
«А ты знаешь, сколько лет дерево растит такую вот шишку, скрывает его от охотников за трофеями? И вообще! Я часть его души, которой, между прочим, много сотен лет!»
— Почему ты молчал? Я тебя уже второй день в сумке таскаю.
«Как почему? — ещё больше округлил оранжевые глаза филин. — Присматривался. Сил набирался. Когда семечко падает в землю, дух берёт силы оттуда. А раз уж меня тебе подарили… Не пойму, правда, почему тебе? Худая, неумелая, вздорная. Тьху!»
— Что значит «тьху»? Эй! — я понарошку замахнулась на ворчливую птицу перчаткой. — Вот возьму и правда продам. Пусть над тобой опыты ставят, раз такой невоспитанный!
Филин растопырил крылья — и тут я поняла, что огонь мне не померещился.
«Вот незадача, — сконфуженно пробубнил филин. — Ну ничего, силы наберусь…»
Он завозился, укладывая своё оперение, выдернул ещё пару клочков пуха, что-то тихо бормоча. Мне даже стало его немного жалко. Такой забавный.
