Ли отстранилась, чтобы поставить стакан, но его пальцы сжались, а когда она попыталась вырваться, Майкл встал.
— Ты должна объяснить почему…
Гнев на Мэннинга бушевал в венах, разъедая их, как кислотой, но он старался говорить спокойно.
— Я не желаю слышать отказа без всяких аргументов.
— Черт побери, почему ты творишь это со мной?! — вспылила Ли, но голос оборвался, и она прислонилась лбом к его груди, не вытирая слез унижения и отчаяния. — Неужели не можешь оставить мне немного гордости?
Майкл невидящим взором уставился в пространство, не отнимая рук, намеренно растравляя раны.
— Я хочу, чтобы ты сказала, почему не хочешь спать со мной. Только правду!
— Прекрасно! — вскричала Ли. — Вот тебе твоя правда! Весь мир знает эту правду! Мой муж не хотел меня! Не знаю, что ты намереваешься получить от нашей связи, но для него этого было недостаточно. И вряд ли окажется достаточным для тебя! Я любила его… — Горло перехватило, но она сумела справиться с собой и упрямо продолжала:
— …но была ему настолько безразлична, что он не мог пропустить ни одной юбки, включая моих подруг, коллег и просто знакомых. Пусти меня! Я еду домой!
Ли снова начала вырываться, но он еще крепче прижал ее к себе, пока она не обмякла.
— Имена его любовниц во всех газетах… — всхлипнула она.
— Знаю, — прошептал Майкл, прислонившись щекой к ее макушке, сглотнув болезненный ком, закупоривший горло, гладя ее по спине и трясущимся плечам. Он вспомнил тот день, когда впервые увидел эти смеющиеся зеленые глаза, обрамленные завесой рыжевато-каштановых волос, и зажмурился.
Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем плач стал постепенно стихать. Только тогда Майкл решительно стряхнул с себя грусть и приступил к нелегкой задаче — заставить ее смеяться.
— Я не виню тебя за слезы. Ты даже права: где еще найдешь другого, такого цельного, верного и бескорыстного мужчину? — с притворным вздохом объявил он. — Придется потоптать немало унавоженных пастбищ, прежде чем отыщешь еще одну такую же большую лепешку дерьма, как у тебя уже была.
Ли на мгновение оцепенела, словно пораженная электричеством, но уже через секунду ее плечи снова задрожали, еще сильнее прежнего. Майкл, ухмыльнувшись, поднял голову, поняв, что Ли смеется, еще раньше, чем она оторвала лицо от его мокрой рубашки и подняла свои блистательные глаза.
Громко и бессовестно шмыгнув носом, она вытерла рукой щеки и кивнула:
— Ты прав.
На сердце вдруг стало так легко, что голова закружилась, как от бокала вина.
Майкл провел костяшками пальцев по ее мягкой щеке, смахивая последнюю слезинку.
— Я отдал Логану свою девушку, — с отвращением бросил он и, подняв брови, многозначительно заявил:
— Мне тоже нужно с ним сквитаться.
Ли улыбнулась, внутренне смирившись с неизбежным.