Полным ходом стремишься за уезжающим автобусом девушка, но водитель игнорирует ее крики, пораженный ее необычной внешностью и решимостью. В темноте она бросает яростные замечания в его сторону, передвигаясь как сумасшедшая по улицам города.
Бескрылая, надо заметить.
– Териар? – проскрипела она и с благоговением уставилась на свина.
– Осмотри, – бросил тот и уселся обратно к столу."
"Женщина разогнулась, повернула голову, нашла взглядом меня и ухмыльнулась. А я вдруг почувствовала, как засосало под ложечкой.
Неужели она собралась проводить осмотр прямо здесь?
Судя по тому, с какой радостью приближался Юрай, а распорядитель быстрехонько стянул скатерть вместе с содержимым на пол, крылатые извращенцы жаждали провернуть это дельце прямо на столе.
Ну, уж нет! Ни за что! Не позволю!
Пусть свои низменные желания удовлетворяют где-нибудь еще и не за мой счет.
Я заметалась по кабинету, раньше казавшемуся огромным, теперь вдруг сузившемуся до размеров кухни в хрущевке. Вот только нигде не находила убежища: напротив – злобная старуха, справа – Юрай, слева – териар. Свин, конечно, толстяк, но не уверена, что слабак. Задавит салом и не поморщится.
Судорожно просчитывая варианты, пришла к выводу, нужно пытаться прорваться через старуху, на вид она самая беспомощная.
Пока я думала, расстояние между нами все уменьшалось. Поняв, что медлить больше нельзя, резко стартанула. На бегу выставила руки, намереваясь выполнить задуманное, как хриплый голос выплюнул единственное слово:
– Стоять.
Я тут же затормозила. Резко остановилась как вкопанная.
Вашу ж, крылатую!
– Раздевайся, – приказала старуха. – Живо.
И, знаете, я бросила сумку, с которой не расставалась все это время, и принялась расстегивать платье.
За ничтожно короткое время, предавшее меня тело, избавилось от платья и туфель. Я предстала перед крылатыми извращенцами в белье и чулках. На морде Юрая читалась неприкрытая похоть, да и свин не остался равнодушным.
– Снимай все, – поторопила старуха.
Руки потянулись к бюстгальтеру, я же клятвенно пообещала себе, что обязательно уничтожу всех троих. А первой эту морщинистую гадину.
Когда на мне больше ничего не осталось, колдунья подошла ближе. Дотронулась до лица, проверяя гладкость кожи, снова изучила зубы. Подняла волосы, оглядывая шею, надавила на живот, потрогала грудь, прикоснулась к бедрам. Обошла сзади, оценивая тыл.
Как будто кобылу осматривала.
– Укладывайся на стол, – прозвучал очередной приказ.
Посылая кару небес на всех троих, я была вынуждена подчиниться.
