Автор
Младшие классы не заметят, как девочки и мальчики превратятся в почтенных учеников, обожающих Маргариту Петровну за ее доброту. Но она скрывает от них страшный секрет: голос ее такой же зловещий и громкий, что дети начинают испытывать ужас.
Похоже, «Нам нельзя» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Совсем недавно в углу этой раздевалки он зажал меня, и наши губы были так же близко. Но то волнение отличалось в корне от того, что произошло под аркой. И сейчас было иное ощущение. Всё обострилось: зрение, слух, осязание.
Сердце в груди отбивало набат. Щемило внизу живота. Разливалось пламя по лицу, когда его пальцы коснулись моих щёк.
А мои руки легли на его талию. И я не сжимала пальцы, только прикасалась.
Трэш взял моё лицо в ладони и чуть склонив голову на бок припал ласковыми, мягкими губами к моим.
Слишком жарко, невыносимо томительно.
Так трепетно, что хотелось стонать от удовольствия.
Внутри всё бушевало, дыхание сбилось, и я хватала носом воздух, урывками. Разомкнула губы, чтобы впустить его язык. Он влажный, мягкий прошёлся по уголкам моих губ, вошёл внутрь. Встретился с моим. Неспешно языки пробовали друг друга на вкус, тёрлись и сплетались.
Этого мало!"
"Движения становились глубже, проникновения настырнее, и мы не целовались, мы пили друг дргуа. Закрыв глаза, потому что так все ощущения усиливались.
И я не понимала, что приводит к сладкому изнеможению, сам поцелуй или прикосновение Трэша. Марево в голове, дрожь по телу, истома наваливалась, и у меня слабли ноги.
Трэш убрал руки с моего лица и поддержал, двумя руками, обняв. При этом одна лежала на спине, другая под попу поддерживала.
Я и раньше целовалась, и Никита, судя по всем, тоже. Но чтобы так уноситься, чтобы плавиться в чужих руках и желать, чтобы это не кончалось.
Это уже не первая любовь, это порыв настоящего чувства, прорыв вперёд. Осталось только выдержать все проблемы, справиться с неприятностями.
– Прямо в школе! Тугарина, зайди в мой кабинет.
А мы даже после этого не сразу отлипли друг от друга.
И мне стало стыдно, но не перед директрисой, а за то, что ощущала. Смущалась, опустив глаза, продолжая наслаждаться всеобъемлющей нежностью и заботой со стороны парня. Он погладил меня по спине, чмокнул в лоб.
– Сейчас будет жужжать, что я тебе не пара, и что я тебе серебряную медаль испорчу.
– Пусть, она на работе, – я медленно под его надзором пошла в кабинет директора.
Только дверь открыла, раздался звонок с урока.
Жопа-Голова открывала накрашенный кривой рот. А я не слышала её слов. Трэш оказался прав, мне втирали, что я не дотяну до медали, в случае если вляпаюсь в Савинова. Директрису можно было записать в команду Егор-Света.
