История о смутном времени в средневековой Японии, когда империя раздирается междоусобицами, а власть сёгуната рушится. На фоне политического хаоса разворачиваются судьбы людей, пытающихся найти свой путь в эпоху перемен и войны.
Раздел Chitat.online для книги «Намбандзин (СИ)» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
История о смутном времени в средневековой Японии, когда империя раздирается междоусобицами, а власть сёгуната рушится. На фоне политического хаоса разворачиваются судьбы людей, пытающихся найти свой путь в эпоху перемен и войны.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Александр Васильевич Чернобровкин Самиздат подборки серии
История о смутном времени в средневековой Японии, когда империя раздирается междоусобицами, а власть сёгуната рушится. На фоне политического хаоса разворачиваются судьбы людей, пытающихся найти свой путь в эпоху перемен и войны.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Чаще всего оружием признавались предметы из металла, особенно золотые и серебряные. Впрочем, богатых самураев, следовавших с большой охраной, досматривать и обирать не рисковали."
"Наш заказчик Акияма Укёдаю жилья в столице не имел и появляться там не собирался, чтобы не заподозрили в причастности к террористическому акту, поэтому нам самим надо было придумать, как доставить туда оружие. Я предложил использовать уже испытанный способ — паланкин с монахом-намбандзином, а группа исполнителей под командованием Като Данзё, у которого прозвище Тоби Като (Летающий Като) из-за удивительной прыгучести и любви к дельтапланам, трамплинам и прыжкам с шестом, прибудет туда налегке.
День был жарким. Даже под навесом в паланкине я сильно потел. Или от страха. Мне предлагали веер с острыми лезвиями, но я отказался. В городской охране может оказаться наблюдательный человек, и тогда мне не сдобровать. Обмахивался черной соломенной шляпой, которую использовал во время пеших прогулок. Волосы на темени у меня выбриты, как у католических монахов. Как ни странно, больше всего пота выступает именно там, постоянно вытираю маленьким хлопковым полотенцем.
Сразу вспомнилось, что в будущем у японцев не будет носовых платочков. Использовали одноразовые бумажные салфетки, несмотря на довольно таки истеричную борьбу за экологию, сохранение лесов. Сейчас у японцев для борьбы с потом и соплями в ход идут пальцы и рукава.
Перед Крепостными воротами, покрытыми облезлой и когда-то белой, а сейчас посеревшей штукатуркой, образовалась очередь из желающих пройти досмотр и попасть в город. В основном это были крестьяне и ремесленники. Все ждали терпеливо. Так же будет и в двадцать первом веке, когда в Японии очередей станет больше, чем в СССР в годы застоя. Для меня очередь — это символ нищего и забюрокраченного социализма с человеческим лицом, а для японцев — богатого и упорядоченного капитализма со звериным оскалом. Я приказал носильщикам обойти голодранцев. Все-таки изображаю представителя Западной Европы, в которую очереди перебирались стремительно к моменту начала моих перемещений по эпохам, потому что там вздумали построить капитализм с трансгендерным оскалом. Сложив ладони у груди и якобы молясь, я с серьезным видом забормотал русские частушки. Когнитивный диссонанс помогал снять напряжение. Если найдут в паланкине оружие, придется отбиваться от численно превосходящего противника или, если повезет, убегать. Стражники с почтением поклонились мне и пропустили без досмотра.
Неподалеку от ворот по обе стороны проспекта стояли кучки людей. Это своего рода биржа труда. Если кому-то нужен был работник, приходил сюда и нанимал. Здесь свои услуги предлагали переселенцы, бродяги и крестьяне из деревень по соседству.
