Вадим Рустамович с трудом пришел в себя от неожиданного появления. Лицо знакомых ему парней пробуждало непонятные мысли и тревогу. Перед ним открывалась новая, незнакомая страница жизни, на которой он найдет способность выжить или исчезнуть безвести.
Ещё окончательно не проснувшись и чувствуя легкую головную боль от недосыпа, ночная реальность воспринималась искаженной.
А потом…
Пришло осознание.
Облизнув пересохшие губы, она попросила:
– Объясни.
Он не может сам…
Один…
Не поговорив с ней.
Не может… Вот так взять и решить.
Один…
Она могла бы собой гордиться, её голос прозвучал ровно.
– Думаю, ты меня поняла, Майя. Сегодня я был неосторожен, когда брал тебя. Крышу сорвало от тебя, потерял бдительность. Ты… Ты действуешь на меня так, что я не могу тебе ни отказать, ни полностью контролировать себя.
Ночной сад красивый.
Очень.
Фонари отбрасывают забавные тени на ещё зеленую листву, и если набегают тучи, то происходит искажение, и тогда тени продолжают свой изысканный ленивый танец на тротуаре.
Да…
Красиво.
– Я всё же надеюсь, что ты сможешь понять меня, – не дождавшись от неё ответа, продолжил Вадим. – Я потерял брата. Потерять ребенка, которого я считаю своим, я не могу.
Майя кивнула.
Казалось бы, ей радоваться надо. Багов говорит, делает признания. Проявляет заботу о ней, о ребенке. Он – мечта любой женщины. Готов терпеть. То, что изменять не будет, Майя больше даже не сомневалась.
Тогда почему горечь во рту усилилась троекратно, и в груди образовывается черная дыра? Бесконечная… Глухая и очень далекая. Невидимые руки взяли её сердце и… кинули. Прямо туда, в эту черную дыру.
Говорят, ночью все воспринимается острее.
Говорят, утро принесет облегчение.
Майя не хотела проверять, так ли это.
– Я тебя услышала, Вадим. Не сиди здесь долго… Скоро утро.
Майя не посмотрела в его сторону. Поправив полы халата на груди, развернулась и вышла.
И лишь у лестницы пошатнулась. Но успела поймать перила.
Всё хорошо, Майя, всё хорошо…
⁂– Дочка, ты выглядишь потрясающе.
– Спасибо, папа.
Они были идеальной семьей – она и Вадим. При этом оба не сговаривались. Просто вели себя естественно.
Как друзья.
Как два человека, живущих под одной крышей.
Не как любящие друг друга мужчина и женщина.
Но её отцу этого и не надо было.
Однажды как-то папа ей сказал:
– Мужчины, особенно моего возраста, иначе смотрят на отношения. Вам, молодым, что нужно? Чувства, любовь. А для нас что главное? Уверенность. В том, что всегда тебя дома ждут. Что поддержат. Дом – это что? Это крепость. Это единая территория, где каждый член семьи защищен. И он об этом знает. Майя, знаю, ты меня сейчас не поймешь, но я верю, что твой муж даст тебе именно это.
