Вадим Рустамович с трудом пришел в себя от неожиданного появления. Лицо знакомых ему парней пробуждало непонятные мысли и тревогу. Перед ним открывалась новая, незнакомая страница жизни, на которой он найдет способность выжить или исчезнуть безвести.
Но тут всё усилилось многократно. Кожа, казалось, вот-вот вспыхнет.
Вадим не двигался.
Майя прикрыла глаза.
Она вспомнила Тима и…
– Нет, – глухо сорвалось с её губ, и атмосфера в спальне стремительно поменялась.
Вадим громко хмыкнул, заставив её снова открыть глаза.
– Другого я и не ожидал.
Он прищурился, потом приглушенно выругался, развернулся и направился в ванную, оставив Майю стоять в полном недоумении.
Что сейчас такое было?
Не осознавая до конца, чем мотивируется, но испытывая жгучую потребность объясниться, Майя решительно направилась следом.
К мужчине.
Вадим за это время уже успел снять майку и теперь стягивал штаны. Хорошо, что не вместе с боксерами.
Майя быстро заговорила, боясь, что передумает и постыдно сбежит, увидев Вадима почти обнаженным.
– Нет – это на твой вопрос про Тима. Обидел ли он меня. Не обидел.
Почему ей важно было об этом сказать именно сейчас? Она не знала. Чувствовала.
Вадим скинул брюки, швырнул их рядом с корзиной для грязного белья и выпрямилась.
– Я тебя услышал, Майя, – без намека на улыбку сказал Вадим, снова сверля её взглядом. На этот раз другим – более агрессивным, недовольным.
Она стояла у распахнутой двери, он – в двух метрах от неё. Майя не спешила уходить.
Или сейчас, или…
– Я вообще не помню, что было между мной и Тимом.
"Она проговорила и откинула голову назад, борясь с предательскими слезами, которые всё же подступили к глазам, более того, каким-то непонятным образом сдавили горло, мешая говорить и дышать.
– Не понял… – откликнулся Вадим, и Майя отчетливо услышала слегка вибрирующие нотки в его голосе.
Майя протяжно выдохнула, собралась и постаралась объяснить понятнее:
– Я не помню ночь с Тимом. Как мы переспали.
– Твою ж мать…
Он провел рукой по волосам.
Майя ожидала его реакции.
Она должна быть… должна…
– Выбрала ты время, чтобы сообщить. Майя… Я… Черт! Мысли в кучу не соберу никак. Ты стоишь в сорочке, которая нихера ничего не скрывает. И выдаешь такое.
– А ещё у меня был жених, – Майя точно не слышала его. Её куда-то тянуло, потряхивая, и слова лились самопроизвольно. – Ренат. Он постоянно давил на меня, требуя секса. Я сопротивлялась, не хотела. А он продолжал давить.
