Над водыми островами, где чаще всего лишь маленькие и покойные, есть величественные обширные, украшенные либо храмом, либо роскошной виллой, начинается мирный сон под жарким полуденным солнцем. Море и острова спят до вечерней прохлады, когда жизнь на несколько часов призрачна. Но на яхте все в движении: трое молодых людей маневрируют среди этих живописных уголков мироздания, предвкушая новый дневной冒险。...
Стоян выглядел несколько сконфуженным.
– Он говорил про больное сердце… Но кто мог подумать, что он так быстро кончится?
– Да, слабак, – согласился Мигель. – Мельчают кадры в ЦРУ.
– Он не из ЦРУ, – уверенно сказал Стоян. – Просто человек, который оказался не в том месте не в то время. Несчастный дурак.
– Он тут только что чуть в штаны не наложил, – вставил Люк. – Таких в спецслужбе не держат.
– А жаль, – вздохнул Мигель. – Я настроился на долгий разговор.
Стоян посмотрел на безжизненно висевшую голову пленника.
– Надо убрать его отсюда. Люк, займись этим.
– Понял, шеф.
– Я же просил, не называй меня «шеф»! – вдруг окрысился Стоян. – Ненавижу это обращение. Называй меня по имени.
– Хорошо, Стоян, как скажешь, – пробормотал Люк.
– Все, выполняй. Возьмешь в помощники Шона. Он знает, куда везти тело.
– Хорошо… Стоян.
Все трое вышли из помещения, и дверь закрылась.
Прошла минута.
Роман, оставшийся висеть на стуле, едва заметно вздрогнул.
Сердце, которое он остановил усилием воли, вновь ожило и медленно забилось, возобновляя движение крови в аортах.
Он сильно рисковал. Остановить сердце не трудно. Куда труднее запустить его вновь. Сделать это тем сложнее, чем дольше пауза. Мозг, отключающийся вместе с остановкой сердечной мышцы, быстро погибает без доступа крови. Стоит чуть дольше пробыть в этом состоянии, и мозг не подаст сигнал к запуску. И тогда мнимая смерть автоматически становилась реальной.
Роман пробыл в состоянии клинической смерти три минуты. Это был очень долгий срок. Но ему удалось вернуть себя к жизни.
Вопрос был в том, не напрасны ли его усилия. Ибо, если обман раскроется, больше этот фокус не пройдет. И тогда Мигель превратит его в вопящий кусок мяса.
Считая удары сердца, Роман одновременно напрягал слух. Он мог долго притворяться мертвым. Главное, чтобы его не подвергли дополнительной проверке.
В помещении, как он установил через минуту, никого не было. Стало быть, они решили, что он мертв, и бросили за ненадобностью.
Это хорошо.
Правда, неизвестно, как с ним поступят дальше.
Послышались голоса.
Он сосредоточился на биении сердца. Не давать ему биться чаще тридцати ударов в минуту. Это главное.
Открылась дверь.
– Смотри, и правда загнулся, – удивленно сказал Шон. – Экий слабак.
– Они думали, он из ЦРУ, – отозвался Люк. – А я сразу просек, что он не при делах.
– Мигелю только дай до кого-нибудь дорваться, – сказал Шон, дотрагиваясь до окровавленного уха Романа.
