Над водыми островами, где чаще всего лишь маленькие и покойные, есть величественные обширные, украшенные либо храмом, либо роскошной виллой, начинается мирный сон под жарким полуденным солнцем. Море и острова спят до вечерней прохлады, когда жизнь на несколько часов призрачна. Но на яхте все в движении: трое молодых людей маневрируют среди этих живописных уголков мироздания, предвкушая новый дневной冒险。...
Но тот и не думал этого делать, внимательно вслушиваясь в разговор.
– Вы – агент спецслужбы? – спросил Стоян.
– Нет, – сказал Роман.
Стоян хлопнул Мигеля по плечу. Сейчас же свербящая боль пронзила череп Романа. Он закричал, но каким-то совершенно неестественным криком, ибо открывал рот как бы в себя, избегая лишнего движения.
– Повторяю вопрос, – сказал Стоян. – Вы агент спецслужбы?
«Господи, я долго этого не вынесу, – подумал Роман. – Надо кончать побыстрее».
– Нет, – прошептал Роман.
Новый пучок боли. Теперь он уже не притворялся и плакал совершенно искренне.
– Вы – агент спецслужбы? – послышался все тот же вопрос.
– Да, – сдался он.
Небольшая пауза.
Благословенная передышка.
Роман перевел дух. Еще немного потерпеть.
– Вы работаете на Россию? – спросил Стоян."
"– Нет, – сказал Роман.
Он ожидал приступа боли, но на этот раз Стоян не дал команды Мигелю.
– Вы работаете на ЦРУ?
– Нет.
Роман не уследил, когда Стоян дотронулся до Мигеля. Но тот двинул своим «жалом», и Роман издал такой визг, от которого даже Люк поморщился.
– Вы работаете на ЦРУ?
– Да.
Снова долгая, невыносимая боль, выдержав которую Роман поразился сам себе. Поистине запасы человеческой стойкости неисчерпаемы.
Хотя он чувствовал, что подведен к последней черте.
– Вы работаете на ЦРУ? – снова прозвучал голос.
– Нет, – одними губами произнес Роман.
Он сжался в комок, готовясь перенести очередной взрыв боли, но его не последовало.
– Пусть отдохнет минуту, Мигель, – распорядился Стоян.
Роман, сознание которого уже мутилось, увидел, что Мигель вытащил из него свой штырь. Заостренные кончики «жала» были в крови и еще в чем-то белом. В ухе тупо мозжило, как после контузии. Думать о том, что в него снова всунут эту штуку, было невыносимо.
А ведь есть еще одно ухо.
И два глаза.
И прочее.
Роман закрыл глаза и ощутил биение своего сердца.
Прости, но так надо.
Пульс его стал замедляться, он закатил глаза, напрягся и вдруг осел, словно из него вышел весь воздух.
– Что с ним? – спросил Стоян, увидев, как пленник повис на заведенных за спинку стула руках.
– Наверное, обморок, – ответил Мигель.
– Приведите его в чувство.
Мигель вынул из кармана пузырек с нашатырным спиртом, сунул под нос пленнику.
Тот никак не реагировал.
– Кажется, он загнулся, Стоян, – сказал Мигель.
Стоян шагнул ближе.
– Ты уверен?
Мигель пощупал пульс на шее Романа, проверил зрачки.
– Готов. Похоже на сердечный приступ.
