Над водыми островами, где чаще всего лишь маленькие и покойные, есть величественные обширные, украшенные либо храмом, либо роскошной виллой, начинается мирный сон под жарким полуденным солнцем. Море и острова спят до вечерней прохлады, когда жизнь на несколько часов призрачна. Но на яхте все в движении: трое молодых людей маневрируют среди этих живописных уголков мироздания, предвкушая новый дневной冒险。...
– А почему, позвольте спросить?
– Об этом вам лучше знать, товарищ генерал.
Слепцов потерял дар речи. Его руки забегали по столу, взгляд стал рассеянным.
– То есть, подполковник, – тихо сказал он. – Что вы хотите сказать?
Дубинин вытянулся еще больше.
– Вы знали, товарищ генерал, что Морозову предстоит работать с Крохиным. Причем вы предполагали, что Крохин захочет свести с Морозовым счеты. Но, несмотря на это, вы отправили Морозова на задание. Крохин сразу же начал проводить свою операцию, в результате чего Морозов пропал.
– То есть я во всем виноват? – набычившись, спросил Слепцов.
– Я этого не говорил, товарищ генерал, – возразил Дубинин. – Я лишь хотел сказать, что исчезновение Морозова не было неожиданностью.
– Спасибо за уточнение, – язвительно сказал Слепцов. – А то я уж совсем почувствовал себя преступником.
Он помолчал, барабаня пальцами по столу.
– Вы полагаете, Морозов пропал навсегда?
Какая-то тень омрачила на миг твердое, точно вырезанное из дерева, лицо Дубинина.
– Я так не думаю, товарищ генерал, – ответил он, немного подумав.
– Гм. А что вы думаете?
– Морозов работает.
– Работает, – повторил Слепцов. – Хорошо, коли так. А если нет?
Его очки требовательно уставились на Дубинина.
– Если нет, тогда Крохин убил его, – четко выговорил подполковник.
Слепцов вздрогнул.
– Однако, – сказал он, – как легко вы это произнесли. Я думал, вы с Морозовым друзья.
Дубинин молчал, глядя на золотую оправу шефа. Но было в его взгляде что-то такое, от чего Слепцов невольно смутился.
– Ладно, – сказал он ворчливо. – Рано хоронить. Зная Морозова, я не удивлюсь, если он объявится только через неделю.
Слабая улыбка тронула губы Дубинина.
– Он объявится, товарищ генерал.
Слепцов махнул пухлой ладонью.
– Идите вы… подполковник. Свободны. Пока.
И когда Дубинин вышел, он подошел к шкафу и достал из него плоскую початую бутылку с коньяком.
29 сентября, 10.
– Я слушаю, господин Председатель, – сказал Советник, когда его секретарь вышел из кабинета.
На этот мобильный телефон ему звонил только один человек, поэтому ему не надо было гадать, кто его собеседник. Получив звонок на этот телефон, он удалял из кабинета всех посторонних и следил, чтобы дверь тщательно закрывалась.
– Доброе утро, господин Советник, – послышался голос Председателя.
– Доброе утро, господин Председатель.
– Буду краток.
