Над водыми островами, где чаще всего лишь маленькие и покойные, есть величественные обширные, украшенные либо храмом, либо роскошной виллой, начинается мирный сон под жарким полуденным солнцем. Море и острова спят до вечерней прохлады, когда жизнь на несколько часов призрачна. Но на яхте все в движении: трое молодых людей маневрируют среди этих живописных уголков мироздания, предвкушая новый дневной冒险。...
Но ты же не дал мне договорить.
Роман закурил, стряхивая пепел в открытую дверцу.
Черт, как все плохо. Если Виктор не врет, то ситуация становится критической. Одно дело – мифический взрыв где-то «там». Другое – грязная атомная бомба в одном из городов России. Тут, даже если Виктор чего-то недоговаривает, от услышанного не открестишься. Весь опыт Романа был за то, чтобы сначала лично получить хотя бы часть информации по готовящемуся взрыву, а потом делать выводы.
Но чтобы получить часть информации, он должен принять участие в ее добывании.
– Время не ждет, капитан, – сказал Крохин. – Поехали.
Роман захлопнул дверцу.
– Поехали.
Анна набрала скорость, спокойная, как рыбка в аквариуме. Какое-то время в салоне было тихо.
– Куда мы сейчас? – спросил Роман.
– На аэродром.
– Далеко летим?
– Во Францию.
– Ясно.
– Не мог без фокусов, капитан? – повернулся к нему Крохин. – Девушку мне напугал.
Он говорил по-русски, очевидно, чтобы Анна не могла понять его.
– Ее напугаешь, – усмехнулся Роман. – Чистый робот. Где ты нашел такую?
– Есть места.
– Подскажи. Может, и я поищу.
– Ради бога. Записывай.
– Угу.
– Страна чудес, деревня дураков, дом звездочета.
– Охота тебе дурачиться, – проворчал Роман.
– Тебе же охота, – засмеялся, отворачиваясь, Виктор.
По его смеху Роман заключил, что Виктор доволен тем, как протекает их сотрудничество.
Что ж, ладно. Кое-что удалось узнать – и то неплохо. Будет что сообщить Дубинину.
Или пока помолчать? Подождать до появления более точной информации?
Пожалуй, так лучше.
Правда, утром люди полковника Кирша обнаружат, что исчезли оба объекта. Более того, русский избавился от медальона, то есть позаботился о том, чтобы замести следы.
В принципе, ему не привыкать, как-нибудь отобьется. Но тут имелся один пункт, переступить который Роман без чувства вины не мог. Они с генералом заключили что-то вроде полюбовного договора, раз в кои-то веки поняв друг друга. И тут он так бездушно подставляет своего начальника.
Нехорошо.
