Над водыми островами, где чаще всего лишь маленькие и покойные, есть величественные обширные, украшенные либо храмом, либо роскошной виллой, начинается мирный сон под жарким полуденным солнцем. Море и острова спят до вечерней прохлады, когда жизнь на несколько часов призрачна. Но на яхте все в движении: трое молодых людей маневрируют среди этих живописных уголков мироздания, предвкушая новый дневной冒险。...
Они протащили его мимо дверей с надписью «Toilettes (pour dames)» и «Toilettes (pour messieurs)» и остановились возле двери с надписью «Blanchisserie» (прачечная).
– Вот тут мы тебя и постираем, – снова захохотал Эрик.
Обещание было более чем зловещим.
Шон открыл дверь, и Романа втащили внутрь."
"Он увидел стоящие вдоль стен огромные машины для стирки белья. Они были устаревшей модели, но выглядели внушительно. Посреди – столы и стулья из нержавейки. Все это напоминало больничную операционную, и Роман, как ни гнал от себя воображение, почувствовал, что помимо своей воли начинает покрываться холодным потом.
Его усадили на стул и пристегнули наручниками ноги.
– Так хорошо, – одобрил Шон, отступая на несколько шагов.
Он посмотрел на часы, и сразу же вслед за этим в прачечную вошел широкогрудый, суровый человек, сопровождаемый бритым наголо великаном.
Смерив Романа долгим взглядом, суровый человек вскользь взглянул на Эрика и Шона.
– Вы мне пока не нужны, – отрывисто сказал он с сильным акцентом.
«Стало быть, это Стоян и есть, – подумал Роман.
Но пока о возможности договориться он всерьез не думал. Вряд ли этот человек проникнется радостью, узнав, что перед ним русский разведчик. Кем бы он ни был по происхождению, занятие его слишком серьезно, чтобы он позволял себе руководствоваться симпатиями или антипатиями национального порядка. Прикованный к стулу человек для него был прежде всего врагом, с которым и поступать надо было соответственно.
И этот верзила сюда явился не просто так. Поди может голыми руками быка задушить.
– Он крепкий орешек, Стоян, – сказал, перед тем как выйти, Шон. – Не смотри, что хлипкий и прикидывается дураком.
– Ничего, – спокойно ответил Стоян. – Я хочу с ним просто поговорить.
– Да! – закричал Роман. – Давайте нормально поговорим, и вы выпустите меня отсюда!
Стоян подождал, чтобы дверь за Эриком и Шоном закрылась, и вплотную подошел к Роману.
– Вы ведь не француз, верно? – спросил он, глядя ему в переносицу своими черными, непроницаемыми, как ночь, глазами.
– Д-да, – подтвердил Роман. – Я не француз. То есть не совсем француз. Я давно эмигрировал из России и уже двадцать лет живу в Марселе. Знаете, была перестройка, я уехал из своей страны и с тех пор живу во Франции.
– Значит, вы русский? – усмехнулся Стоян.
– Да, – кивнул Роман. – Но я же говорю, бывший.
– Это я уже понял.
Стоян сделал шаг назад, взял стул и уселся напротив Романа.
