Автор
Анита Блейк, охотница на сверхъестественных существ, убила вожака леопардов-оборотней и теперь вынуждена столкнуться с последствиями. Опасная стая остается без защитника, а сама Анита оказывается в смертельной опасности, связанной с одним из самых могущественных существ темного мира.
Я замотала головой:
— Считаю, что данные Богом таланты нельзя использовать на потеху публике.
— Я не хотел тебя оскорбить, — сказал он.
Я пожала плечами:
— Извини, я насчет этой всей фигни слишком чувствительна. И не одобряю очень многого, что делают ради денег мои коллеги-аниматоры.
— Ты ради денег поднимаешь мертвых, — сказал Калеб.
Я кивнула:
— Это да. Но я отказываюсь от куда больших денег, чем беру.
— Отказываешься? От каких?
Я пожала плечами:
— Местный денежный мешок, который хотел отметить Хэллоуин на кладбище, а я чтобы в полночь подняла зомби. Или тот тип, что предлагал миллион, если я подниму Мэрилин Монро и гарантирую, что она выполнит в эту ночь все его желания. — Меня передернуло. — Этому я сказала, что если до меня хоть слух дойдет, что он кого-то для этого нанял, я его засажу за решетку.
Калеб чуть округлил глаза — кажется, я его потрясла. Приятно знать, что я на это способна.
— У тебя твердая мораль, — сказал Мерль, и, кажется, тоже был удивлен.
— Мой собственный вариант.
— И ты всегда придерживаешься своих правил, что бы ни было?
Я кивнула:
— Почти всегда.
— А что может заставить тебя нарушить свой моральный кодекс?
— Если тронут моих людей или если надо выжить — обыкновенные дела.
Мерль стрельнул глазами на сидящего рядом со мной Мику. Мимолетно, если бы я не смотрела на него в этот момент, то не увидела бы.
— В чем дело? — спросила я, переводя взгляд с одного на другого.
Ответил Мерль:
— Ты говоришь как Мика.
— Судя по твоей интонации, это плохо?
Он покачал головой:
— Не плохо, Анита, совсем не плохо. Просто... неожиданно.
— И все равно тебе это не очень нравится?
— Мерль слишком много беспокоится, — сказал Мика.
Я глянула на него, но он смотрел на Мерля. Волосы он завязал назад, пока они еще были влажными, и они прилегали к голове, а дальше уходили в длинный пучок, где рассыпались кудрями по спине как пена. На фоне угольно-серой рубашки они смотрелись коричневым бархатом.
— И о чем же он беспокоится? — спросила я.
— В основном заботится обо мне, а сейчас, думаю, и о тебе.
Я обернулась на телохранителя:
— Ты об этом беспокоишься?
— Вроде этого, — ответил он.
Под свою джинсовую куртку он поддел чистую белую футболку, но в остальном наряд его был точно таким же, как когда мы встретились впервые. Надень он больше кожи, выглядел бы как стареющий байкер.
Мика повернулся, и его рубашка сочно скрипнула, как всегда бывает, когда шелком проводят по коже сидений.
