Автор
В Нарисованных шрамах, Олтедж создает волнующую атмосферу любви и разочарования, где каждый шаг героя ведет к еще большей сложности и трагедии. Жизненная история персонажей становится кровавой игрой на живых эмоциях, отчаянии и надеждах, заставляя читателя смотреть на события со стороны, как бы не желая это делать....
— Нет. У меня на уме кое-что другое.
Опять эта коварная расчетливая полуулыбка.
— Мне нужен ваш автопортрет."
"— Автопортрет? — Я недоуменно приподнимаю брови. Что, черт возьми, он собирается делать с моим автопортретом? Почему не пейзаж?
— Да. Это проблема?
— Нет. Какие-то особые пожелания? Поза? Фон?
Он поддаётся вперед до тех пор, пока его лицо не оказывается напротив моего, берет меня за подбородок двумя пальцами и слегка наклоняет мою голову.
— Только одно, — говорит он и фокусирует свой взгляд на моих губах.
Мои глаза округляются, когда понимаю, что он только что сказал, и я настолько ошеломлена, что не могу найти осмысленный ответ.
— Похоже, мы стали главной достопримечательностью в зале, — пробормотал он, все еще сосредоточившись на моих губах. — Нина, ты готова?
Его близость творит забавные вещи с моим и без того неспокойным разумом, и, боже мой, он потрясающе пахнет. Пытаясь вернуться на землю, я начинаю напевать в голове новую мантру: Он преступник.
— Готова? К... чему? — бормочу я.
— Чтобы показать, какая ты хорошая актриса. — Он улыбается и прижимается своими губами к моим.
Забылась. Каждая связная мысль испарилась. В одну секунду я была разумным человеком. В следующую, все логические мысли испарились, а на смену им пришла одна безумная потребность — еще. Больше его губ, больше его запаха, больше всего.
Раздается звук бьющегося стекла. Что-то мокрое забрызгивает мои ноги. Я открываю глаза и начинаю регистрировать реальность по частям.
— Это было выдающееся представление, — говорит он низким голосом.
Я убираю руки с волос Романа и смотрю вниз, на разбитый на осколки винный бокал. Красная жидкость залила белый мраморный пол, и часть ее попала на мою правую ногу и туфлю.
Роман схватился за колесики своего кресла и двумя быстрыми движениями оказаться напротив меня.
— Закиньте ногу на ногу, мисс Грей. Правую наверх.
Я с подозрением смотрю на него, но делаю, как он сказал, закинув правую ногу на левую.
Он наклоняется, берёт меня за правую лодыжку, расстегивает застежку и снимает ремешок с пятки. Снимает туфлю, я смотрю на его руки, пока он вытирает вино с моей ноги белой салфеткой, которую взял со стола. Закончив, он снова надевает на ногу туфлю и закрывает застежку. Держа мою лодыжку, Роман медленно опускает ногу вниз.
