Автор
В Нарисованных шрамах, Олтедж создает волнующую атмосферу любви и разочарования, где каждый шаг героя ведет к еще большей сложности и трагедии. Жизненная история персонажей становится кровавой игрой на живых эмоциях, отчаянии и надеждах, заставляя читателя смотреть на события со стороны, как бы не желая это делать....
"
"— У вас всегда так? — спрашиваю я, изображая на лице фальшивую улыбку. — Вы выбираете женщину, киваете, и она прибегает?
— Большую часть времени, да.
— Должно быть, это весело.
— Не совсем. — Он делает глоток своего напитка, наблюдая за толпой вокруг. Большинство из них бросают на нас взгляды, но когда они замечают, что Роман смотрит на них, то быстро отворачиваются.
— Скажите мне, Нина, если бы между нами не было этой сделки, вы бы прибежали? — спрашивает он.
— Не-а.
Я не ожидаю, что он попросит меня уточнить, но он делает это, и его вопрос удивляет меня.
— Почему? Это из-за инвалидного кресла?
Он говорит это в разговорной форме, но в его вопросе есть какой-то скрытый подтекст, который я не могу понять. Я перестаю наблюдать за толпой и смотрю ему в глаза.
— Всё потому, что я не пудель, мистер Петров.
Он смеется и делает еще один глоток своего напитка, качая головой.
— Что с вами случилось? — Я киваю в сторону его ног.
— А вы не ходите вокруг да около, да Нина?
— А вы хотите?
— В машину подложили бомбу.
— Болит?
— Дико, — отрывисто говорит он и допивает остатки алкоголя.
— У вас есть деньги, и уверена, что, если какая-нибудь операция, может помочь.
— Как видите, есть вещи, которые не купишь ни за какие деньги.
— Да. Это отстой. По крайней мере, вы можете купить жену. — Я пожимаю плечами. — За три миллиона вы могли бы получить целый гарем, а не одну.
Роман качает головой, и с интересом наблюдает за мной, а затем наклоняется, чтобы прошептать мне на ухо.
— Вы, Нина Грей, странная женщина.
Даже голос у него сексуальный, черт бы его побрал.
— Мама тоже так думает. Она говорит, что я никогда не найду мужчину, который захочет иметь дело с моей странностью, по крайней мере, в долгосрочной перспективе.
— Какая у вас оптимистичная, добрая мама. — Он проводит линию, по-моему, предплечья от локтя до основания ладони. — Есть парень?
Почти невозможно сосредоточиться, пока его палец продолжает проводить линии вверх и вниз по моему предплечью.
— Почему вы спрашиваете? Может вы раздумываете освободить меня от нашего контракта?
— Нет.
— Тогда полагаю, это не важно.
Не сводя глаз с моих, он берет мою руку в свою и подносит ее к губам, едва заметно улыбаясь.
— Я вчера вас погуглил, —говорит он, все еще держа мои пальцы в своей руке, всего в дюйме от своих губ.
