Автор
В Нарисованных шрамах, Олтедж создает волнующую атмосферу любви и разочарования, где каждый шаг героя ведет к еще большей сложности и трагедии. Жизненная история персонажей становится кровавой игрой на живых эмоциях, отчаянии и надеждах, заставляя читателя смотреть на события со стороны, как бы не желая это делать....
У нас уходит около двадцати минут, чтобы установить альтернативный маршрут, и мы тратим почти час, чтобы просмотреть грузы, запланированные на следующие две недели, и внести необходимые коррективы. Может быть, мне не стоило брать с собой Нину, она, наверное, начнет беспокойно себя вести в машине, пока мы так долго ждем.
Когда мы наконец возвращаемся к машине, Дмитрий открывает передо мной дверь, и, увидев Нину, я замираю на полушаге. Она сидит, скрестив ноги, на заднем сиденье, глаза закрыты. На телефоне, лежащем у нее на коленях, включено видео, на котором женщина в такой же позе бормочет какую-то ерунду в стиле нью-эйдж, а Нина говорит ей вслед.
— Что ты делаешь?
— Очищаю негативные вибрации и направляю позитивную энергию в точки чакр. Вова, вот сказал, что он не против."
"Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на нашего водителя. Он смотрит прямо перед собой, притворяясь спокойным, но я вижу по его лицу, что ему едва удается не разразиться смехом.
— Хочешь попробовать, дорогой? Это чудесно снимает стресс, — говорит Нина, звуча совершенно серьезно, но я вижу в ее глазах искорку озорства.
— Мы попробуем что-нибудь подобное, когда вернемся домой.
На скамейке в раздевалке лежат три стопки одежды. В самой большой стопке лежат вещи, которые не подходят по размеру и не могут быть изменены. В средней — не совсем подходящая одежда — в основном джинсы и два платья, но которые можно укоротить. Ассистентка бутика сняла с меня мерки и пообещала, что их переделает швея, и доставит через два дня.
Роман оплачивает мои покупки своей картой, затем обхватывает меня за талию и наклоняется ко мне.
— Мне очень понравились розовые стринги. Ты наденешь их для меня сегодня вечером, — говорит он и целует меня.
Я знаю, что он делает это только потому, что Дмитрий, стоит перед нами и собирает сумки, но все равно чувствую, как бабочки бушуют у меня в животе. Дмитрий ничего не комментирует, делая вид, что ничего необычного не происходит, но я заметила, как расширились его глаза, когда он увидел наш поцелуй. Он немного старше Романа — возможно, около тридцати лет, красивый, с несколькими лишними килограммами.
Роман кладет руку на мою задницу, и слегка сжимает.
