Автор
В Нарисованных шрамах, Олтедж создает волнующую атмосферу любви и разочарования, где каждый шаг героя ведет к еще большей сложности и трагедии. Жизненная история персонажей становится кровавой игрой на живых эмоциях, отчаянии и надеждах, заставляя читателя смотреть на события со стороны, как бы не желая это делать....
Мне придется купить еще черной краски, у меня остался последний тюбик, так как я использовала почти все свои запасы на большого парня. Еще несколько тюбиков красной тоже не помешают. Я только обмакнула кисть в краску, как почувствовала, что Роман прильнул губами к чувствительному месту на моей шеи.
— Ты кое-что забыла, — шепчет он и зарывается лицом в мои волосы.
— Да? И что же?
— Поцелуй.
Я роняю щетку и медленно поворачиваюсь, чтобы увидеть его нависшим надо мной. Я не вздрагиваю, и нет никакого чувства паники.
— Ты такой требовательный. — Я беру его лицо в свои руки и прижимаю его губы к своим.
— Я знаю. — Он снова целует меня. — Ешь свой обед. Позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится.
Когда Роман уходит, я погружаюсь в работу, останавливаясь только для перерыва на туалет. К обеду у меня готова еще одна часть. Брандо становится беспокойным; он бегает вокруг по меньшей мере час, прежде чем наконец свернуться калачиком в своей собачьей постельке.
В своей комнате я беру с тумбочки маленький красный шарик и черное устройство и свищу. Брандо вскакивает на своей собачьей подстилке и, как только видит мяч, начинает бегать вокруг моих ног. Положив подслушивающее устройство в задний карман джинсов, я выхожу из апартаментов Романа с Брандо и направляюсь в западное крыло.
Одна из горничных выходит из комнаты Кости как раз в тот момент, когда я подхожу к лифту, и, неся швабру и принадлежности для уборки, отпирает комнату Леонида и заходит внутрь. Бинго.
Я бросаю мяч в другой конец коридора и даю Брандо погонять его несколько минут. Когда я убеждаюсь, что вокруг никого нет, я забираю мяч у Брандо и запускаю его прямо в комнату Леонида.
Из комнаты начинают доноситься разные звуки. Плач горничной. Лай Брандо. Что-то ударяется о пол. Еще лай.
— Брандо, — зову я, но не ожидаю, что он придет. Когда в дело вступает мяч, все его тренировки исчезают. Очень удобно.
Я вбегаю в комнату и вижу, что горничная трусит в углу, держа швабру перед собой в оборонительной позе. Брандо полностью игнорирует ее и гоняет мяч под маленьким журнальным столиком в углу.
