Автор
В Нарисованных шрамах, Олтедж создает волнующую атмосферу любви и разочарования, где каждый шаг героя ведет к еще большей сложности и трагедии. Жизненная история персонажей становится кровавой игрой на живых эмоциях, отчаянии и надеждах, заставляя читателя смотреть на события со стороны, как бы не желая это делать....
Я уверен, что никто другой не заметил бы этого, потому что внешне она выглядит такой безупречно спокойной. Но я регулярно навожу страх на людей, и вижу это ясно, как день. Девушка в ужасе.
— Нет, — говорю я, а потом решаюсь немного её встряхнуть. — Если, конечно, вы сами не захотите этого.
— Спасибо за предложение, мистер Петров, но я откажусь. — Она отпускает свою косу и засовывает руки в задние карманы джинсов.
Я ожидал, что она откажется, по какой-то причине ее ответ задел меня за живое.
— И что мы будем делать два дня в вашей комнате?
— Для других будет казаться, что мы будем заниматься много-много сексом.
— Прекрасно. А что будет после этих двух дней «марафонского секса»?
— Я буду от вас без ума. Мы поженимся через несколько недель. После этого вы будете играть роль безумно влюбленной жены. — Я пожимаю плечами. — Что вы будете делать со своим свободным временем, зависит от вас, пока вы будете выполнять свою роль.
— И? И это все?
— Всё.
— Вы правда верите, что кто-то поверит в этот...спектакль?
— Ну, мисс Грей, всё будет зависеть от вас. На кону жизнь вашего отца.
— А вы? Сможете ли вы сыграть свою роль?
— Какую роль?
— Роль мужчины, безумно влюбленного в свою жену. Вы не похожи на него.
— Думаю, вам придется подождать и убедиться в этом, — говорю я и улыбаюсь. — Так мы договорились, мисс Грей?
Я почти вижу, как в ее голове крутятся колесики — она взвешивает варианты, плюсы и минусы, ищет выход.
— Договорились, мистер Петров.
Сегодня необычайно теплый вечер, но я все еще чувствую холод во всем теле, когда выхожу из ресторана. Отец хватает меня за руку и торопливо ведет к машине, по пути задавая вопросы, но я не могу сосредоточиться на его словах. Я открываю пассажирскую дверь и сажусь.
Мне никогда не было так страшно, как в тот момент, когда вошла в ресторан, гадая, не передумали ли они и не решили ли нас убить. Сохранять спокойствие и хладнокровие перед человеком акулой требовало от меня огромного самоконтроля. Несколько раз я чуть не сорвалась. Но если бы он хоть на мгновение подумал, что я не смогу играть в его игру, мы с отцом были бы мертвы.
