Автор
В Нарисованных шрамах, Олтедж создает волнующую атмосферу любви и разочарования, где каждый шаг героя ведет к еще большей сложности и трагедии. Жизненная история персонажей становится кровавой игрой на живых эмоциях, отчаянии и надеждах, заставляя читателя смотреть на события со стороны, как бы не желая это делать....
Витрина разбивается и падает на пол, миллион крошечных стеклянных осколков разлетаются повсюду. Люди начинают кричать. Руки хватают меня за талию и тянут на пол. В следующее мгновение Иван нависает надо мной, увлекая меня к задней части магазина. Раздается еще один выстрел, и я спотыкаюсь, протягивая руку, чтобы не упасть на пол головой вперед. Боль пронзает мою ладонь. Обхватив меня за плечо, Иван продолжает тащить меня к запасному выходу, одновременно крича в телефон, который он держит в другой руке.
Мы вырываемся через запасной выход на заднюю аллею в тот же момент, когда из-за угла появляется машина.
— Оставайся там, — говорит он через плечо и уходит из поля моего зрения.
Через несколько секунд я слышу еще один выстрел. Я понятия не имею, что происходит. Это случайная стрельба или кто-то пытается нас убить? Должна ли я оставаться здесь или вернуться в помещение? Может, мне выйти и поискать Ивана? Мне так страшно, что не уверена, что смогу двинуться с места, даже если бы знала, куда идти.
Я смотрю вниз на свою левую руку, где большой кусок стекла наполовину утоплен в моей ладони, вокруг него запеклась кровь. Это чертовски больно.
Шаги приближаются из переулка, быстро, поэтому я делаю глубокий вдох и жду, кто это будет.
Иван появляется в поле моего зрения, хватает меня за руку и увлекает за собой по улице. Я бросаю взгляд через плечо и вижу машину.
Мои шаги замедляются, но Иван продолжает тащить меня по улице, а затем за угол к стоянке, где он припарковал нашу машину.
Иван открывает дверь и уже затаскивает меня внутрь, когда видит мою руку и шипит.
— Нина Петрова! Боже правый, почему вы ничего не сказали?
— Не похоже, чтобы там было что-то важное, — говорю я и поднимаю руку.
Иван поднимает голову и смотрит на меня округлившимися глазами, затем качает головой и бормочет что-то по-русски.
— Мы едем в больницу. Если мы этого не сделаем, Пахан будет недоволен.
— Думаю, нам не стоит его злить. Твой пахан в последнее время какой-то раздражительный. Лучше пойдем.
Иван фыркает, помогает мне забраться в машину, и мы уезжаем.
— Роман, произошла перестрелка.
