Этого дорийца звали Пандорос. На всякий случай я поинтересовался, не имеет ли он какое-либо отношение к любопытной Пандоре, первой женщине на Земле, наградившей человечество всякими бедами? Он перечислил мне несколько знакомых Подарков (так переводится это имя). Среди них не нашлось ни одной, которая не открывала без спроса какой-нибудь ларец, но мифа такого пока не сочинили. Пандорос был росл, крепок. Густая грива вьющихся белокурых волос и голубые глаза наводили на мысль, что передо мной типичный викинг. Правда, кожа была покрыта красивым загаром, а не постоянно обгоравшая, как у бледнолицых скандинавов. Одет был в кусок красной ткани, свисающей до колена, подпоясанной и завязанной на левом плече. Правое плечо было открыто. По низу подола вышит золотыми нитками узор, напоминающий пальмовые листья, модный в Египте. На простом кожаном поясе висел в простых деревянных ножных кинжал с золотой рукояткой со вставленным в головку лазуритом. Еще один лазурит, довольно большой, висел на льняном гайтане на короткой, бычьей шее. Обувь дориец не признавал. Кожа на пятках черно-серого цвета и, как догадываюсь, по твердости соперничает с лошадиным копытом. Пандорос приплыл на трех галерах с большим отрядом воинов, чтобы принять участие в следующем моем набеге. Брошенные мной перед отплытием слова, что в следующий раз возьму больше людей и поплывем вдоль берега, странным образом трансформировались в призыв собираться всем желающим поучаствовать в захвате богатого города. Названия городов были разные, многие я никогда раньше не слышал. В итоге к нашему возвращению возле Милаванды стояли лагерями несколько отрядов общей численностью тысячи в три человек."
"— Мы готовы выполнять все твои приказы, — коротко проинформировал Пандорос, придя ко мне во дворец на следующий день после нашего прибытия.
К тому времени я уже знал о последствиях испорченного телефона и мнение купца Тушратта по поводу захваченных судов. Я решил аннигилировать эти две неприятности — посадить часть приплывших на захваченные суда и отравиться в новый поход. Чаще всего в качестве предполагаемой жертвы называли город Апаша, расположенный севернее Милаванды. Наверное, потому, что он был близко. Из этого города-государства ко мне уже приплывал посол, прощупывал почву на счет мира и дружбы. Я дал понять, что в принципе не против. Как человек, выросший в Советском Союзе, я не привык искать простых и легких путей, поэтому решил реализовать свою давнишнюю мечту — захватить и ограбить город Угарит. Ходят слухи, что, благодаря монополии на торговлю медью, он сказочно богат — почти так же, как некоторые второстепенные города Та-Кемета.