У них тоже надежные, дорогие доспехи и хорошее оружие из нержавеющего железа. На берегу много камней. В темноте их трудно различить, поэтому иду медленно, осторожно переставляя ноги. Молодой месяц уже скрылся. В этих краях он необычайно ярок и как-то притягательно красив. Начинаешь понимать, почему мусульмане изберут его своим символом.
Возле плотов, связанных в длину по двое, дежурят по десять воинов, назначенных мной вечером. Якобы, чтобы не унесло бревна или сахаппцы не отбили. Последнее предположение вызвало у воинов ухмылки. Они сидели у почти погасших костров, закутавшись в шерстяные плащи, а заслышав наши шаги, встали, тихо поприветствовали меня.
— Пора вам размяться, согреться, — тихо говорю я. — Отвязывайте верхние концы плотов и отталкивайте от берега, чтобы течение развернуло их. Нижние концы держите крепко, чтобы не унесло.
— Сейчас сделаем, — произносит десятник и быстро раздает указания своим подчиненным.
Все были предупреждены, что рано утром пойдем на штурм. Предполагали, что атаковать будем ворота, потому что вечером на противоположный берег перешел по недостроенному мосту большой отряд с лестницами. Командовал отрядом Эйрас. Воины знают, что он — моя правая рука, и делают выводы. В чем-то они правы. Да, и отряд Эйраса пойдет на штурм, чтобы отвлечь на себя часть защитников города, но основная его задачу будет не дать сахаппцам сбежать в горы и унести наше (тогда оно будет уже нашим) ценное имущество."
"Поскольку сцепка из двух плотов длиннее ширины реки, она под углом к течению. Бревна на плаву, даже связанные — не самое надежное средство переправы. Тем более, что в голове крутится мысль, что в случае падения в воду шансы выплыть будут минимальными. Голый человек с трудом справляется с быстрым течением, а облаченный в тяжеленные доспехи разве что побьется о камни не так сильно после того, как утонет. Успокаиваю себя надеждой, что успею ухватиться за бревна, если вдруг упаду. Пару раз приседаю, чтобы не потерять равновесие. В такие моменты сердце начинает биться учащенно, перекачивая повышенную дозу адреналина. Последнюю пару метров преодолеваю чуть ли не бегом. Переступив на сухую гальку, поскрипывающую под подошвами сапог, вздохнул облегченно, как будто это была самая опасная часть предстоящего мероприятия. Отхожу от кромки воды метра на три и присаживаюсь на валун. Он мокрый от конденсата, накопившегося за ночные часы.
Вслед за мной реку пересекают командиры и другие воины. У них получается проворнее. Привыкли бегать по горам, перебираться через такие речушки по одному бревну. Не мешают им и лестницы, которые несут вдвоем. Перебравшись через реку, кто-то так же, как я, садится на валуны, кто-то стоит, переминаясь с ноги на ногу, не в силах справиться с предбоевой горячкой.