Три года прошли с момента, когда он предал её, оставив в самый сложный период жизни. Шрамы на теле и в душе так и не зажили. Но судьба жестока — они встретятся вновь. Сможет ли она простить его? Или прошлое разрушит всё, что она восстанавливала годами?
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Нас больше нет» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Три года прошли с момента, когда он предал её, оставив в самый сложный период жизни. Шрамы на теле и в душе так и не зажили. Но судьба жестока — они встретятся вновь. Сможет ли она простить его? Или прошлое разрушит всё, что она восстанавливала годами?
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Три года прошли с момента, когда он предал её, оставив в самый сложный период жизни. Шрамы на теле и в душе так и не зажили. Но судьба жестока — они встретятся вновь. Сможет ли она простить его? Или прошлое разрушит всё, что она восстанавливала годами?
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Я замедляю шаг, и он склоняется к моему уху, быстро шепчет:
— Ты же понимаешь что слова Насти лишь вздор обиженного ребенка? Не грузись, хорошо?
Я киваю, горло сжало спазмом так, что выдавить из себя ни слова не могу. Мне ведь действительно обидно, я ей ничего не сделала, ни разу и слова не сказала плохого, а она мне нож в самое сердце воткнула.
Я выхожу во двор, Настя неподалеку стоит, пинает носком кроссовки камень, ладонями глаза трет, едва сдерживая слезы.
— А теперь, девочки, взяли удочки, лопату — и вперед к реке. Обед сегодня полностью за вами. Я устал каждый день готовить, в конце концов, я ваш телохранитель, а не нянька, — заявляет Давид.
— А лопата зачем? — спрашиваю у него.
— Ловить рыбу же на что-то нужно. Червей сначала накопать придется. После дождя их легко отыщете в земле. За работу. И если снова услышу хоть слово или замечу, как вы по земле валяетесь в попытке друг другу волосы вырвать, — наказание последует сразу же. Будем воспитывать командный дух. Нам здесь еще неизвестно сколько сидеть.
— Я папе пожалуюсь! — визжит Настя.
Лицо Давида на мгновение меняется, не выражая ни одной эмоции. Мне сначала кажется, что он испугался, что сестра и в самом деле донесет это до отца, но потом понимаю, что это ведь бред. Его реакция странная, царапнула когтями по душе. Что-то не так?
— Только телефон в этой глуши сначала найди, — холодно бросает он и вручает Насте удочку. — А теперь за работу. И чтобы дальше десяти метров от дома не смели отходить.
— Извинений от меня не жди. Я не буду извиняться за то, что сказала правду, — грубо бросает Настя, когда мы отходим от Давида на достаточное расстояние, чтобы он не расслышал ее слов.
Она все еще плачет. Растирает ладонями слезы по щекам. Ее понять можно, я когда-то тоже вот так из-за Давида плакала. А причина ее слез точно он.
— Я и не жду их от тебя, — бурчу в ответ. Сама же чувствую, как жжет лопатки от пристального взгляда Давида.
От Насти сейчас хочется оказаться подальше, но перечить Леонову не смею. Он не в духе, можно под горячую руку попасть, а я не в том настроении, чтобы отбиваться.
— И что дальше? — Сестра замирает у воды, недовольно поглядывая на удочку, на меня не смотрит.
— Под камни заглянуть нужно, там, скорее всего, есть черви. Так что можно будет не копать в их поисках.
— Мерзость. Я не притронусь ни к одному.
— Тебя никто и не заставляет. Я их не боюсь, в деревне с детства на рыбалку гоняли, в огороде их откапывали.
— Что и стоило доказать — деревенщина."
"— Ты, если посудить, тоже корнями из деревни. Только из другой, — язвительно замечаю я. — Юля откуда там, не подскажешь? Кажется, твоя мать на рынке работала, торговала молоком, если не ошибаюсь? Отец ведь там познакомился с ней. Он тогда еще далек от политики был.
— Замолчи. Это неправда.
