Нас больше нет — история двух молодых людей из разных уголков мира, склоняющихся друг к другу во имя страсти и предательства. Лера и Леша проводят редкие встречи в отелях, где их связывает только похоть и неформальные игры, пока темная тень не затмевает всю радость их недолгих свиданий....
Я же наблюдаю за развернувшимся концертом со стороны, предвкушая веселую недельку.
Я, Давид, Настя, одна комната и отсутствие каких-либо благ цивилизации. Просто замечательно.
Сестра багровеет от злости, хватает ртом воздух. Я устала безумно, и наблюдать за ее истерикой больше сил нет.
— Помоги мне кровати раздвинуть, спать хочу, — негромко прошу у Давида, полностью игнорируя Настю, подхожу к нему и вырываю из пальцев сигарету.
Делаю затяжку и прикрываю веки: как же хорошо! Целую вечность не курила.
Леонов смотрит на меня неодобрительным взглядом.
— Это не для девочек, — вырывает у меня сигарету прямо изо рта и тушит о железное изголовье кровати. — Ты где спать будешь?
— Где угодно. — Я падаю на кровать, которую облюбовал Давид. Прикрываю веки и слышу, как ножки кровати царапают пол. Давид двигает одну к окну. — И вентилятор, — заплетающимся языком произношу я, — ты обещал вентилятор.
Давид хмыкает, и уже сквозь сон я чувствую прохладный поток воздуха, направленный на меня.
Не знаю, сколько я сплю, но, когда просыпаюсь, в домике никого нет. Со двора доносятся приглушенные голоса, рядом со мной все еще стоит работающий вентилятор, монотонно гудит, но от духоты особо-то и не спасает.
Я свешиваю ноги с кровати. Все тело липкое и чешется после прогулки по полю. Неплохо было бы принять душ. Оглядываюсь по сторонам, отмечая, что Настя заняла кровать у окна. Там ее выпотрошенный рюкзак и разбросанные вещи.
Голова гудит, как это всегда бывает после дневного сна.
Я выхожу из домика и застаю умилительную картину: Давид готовит что-то прямо на огне, Настя стоит рядом, болтает без умолку, кокетничает, наматывая на палец локон волос. Бесит.
Леонов оборачивается на звук моих шагов. Легкая улыбка трогает его губы.
— Я в душ хочу сходить, — сообщаю, заглядывая внутрь казанка через его плечо. На огне бурлит каша, рядом на стульчике банка с тушенкой. Что ж, с голоду мы не умрем, и это не может не радовать.
— Справа за домом. Вода в баке должна была уже нагреться.
— И пить хочу.
— Кран вот. — Я перевожу взгляд туда, куда Давид рукой указывает.
— Спасибо.
Быстро преодолеваю расстояние и жадно припадаю к крану. Пью прямо с ладоней, умываю холодной водой лицо. Боже, как же хорошо!
— Полотенца в шкафчике, — летит мне в спину, когда я вхожу в дом, чтобы чистые вещи взять с собой.
Открываю дверцу шкафчика и удивленно хмыкаю.
