Нас больше нет — история двух молодых людей из разных уголков мира, склоняющихся друг к другу во имя страсти и предательства. Лера и Леша проводят редкие встречи в отелях, где их связывает только похоть и неформальные игры, пока темная тень не затмевает всю радость их недолгих свиданий.
— Меня Оля зовут. Я сестра Давида и жена Сережи.
— Приятно познакомиться, — выдавливаю из себя улыбку.
Чувствую себя обезьянкой в зоопарке на самом деле. Все меня рассматривают, переглядываются между собой, но неприязни с их стороны не наблюдается. Скорее любопытство и удивление.
— Итак, вы с Давидом снова вместе? — игриво спрашивает она.
— Оль, отстань от Леры. Лучше за детьми присмотри, они решили украсить собачью будку, — резко перебивает ее Давид.
— Черт, а я думала, ты за ними приглядишь, — сводит домиком брови она, но Давид усмехается, отрицательно качая головой. Мол, сама давай, дети-то твои.
— Мясо почти готово, — сообщает Даня.
Я делаю несколько шагов к Давиду. Останавливаюсь рядом с ним и говорю тихо, чтобы никто не услышал:
— Мне, наверное, лучше домой пойти.
— Будешь сидеть в четырех стенах, избегая встречи с отцом? Брось, раз уже так получилось, что все здесь оказались и ты с ними познакомилась, то оставайся. Это ни к чему тебя не принуждает, в том числе и к вежливому общению. Можешь отсыпать на их шуточки в ответ парочку колкостей. Ты это умеешь, я знаю, — смеется он. — Никто не обидится, они сами такие.
— Это неправильно как-то, — хмурюсь я, осматривая двор.
— А кто очерчивает границы правильности? В любом случае, если ты скажешь, что хочешь уйти, мы уйдем.
— Мы?
— Я все еще не передал дежурство. — Давид прячет руки в карманы, склоняет голову набок.
— Да брось, здесь всего-то один квартал пройтись. Я и сама доберусь.
— Не положено. Что с пальцем? — Он зацепился взглядом за мою руку, когда я поправляла волосы.
— Ничего страшного, порезалась, — отмахиваюсь от него.
— Дай посмотреть. — Он осторожно перехватывает мою ладонь, и я вздрагиваю от этого прикосновения.
— Не нужно, там царапина всего лишь. — Пытаюсь освободиться от его захвата, но его пальцы сжимаются вокруг моей кисти сильней, не позволяя это сделать. По телу вновь ползет предательская дрожь, я начинаю нервничать.
— И поэтому весь пластырь в крови? Пойдем в дом, нужно промыть и нормально заклеить его, иначе инфекцию какую-нибудь занесешь.
— Все нормально, Давид. — Эта его гиперопека раздражает. — Не переживай, папочка ничего не вычтет из твоей зарплаты из-за недосмотра за его дочуркой.
— Глупая. — Он резанул меня колючим взглядом. Мои слова ему не понравились. Он был прав, когда говорил, что в колкостях мне нет равных. — Пойдем.
