Нас больше нет — история двух молодых людей из разных уголков мира, склоняющихся друг к другу во имя страсти и предательства. Лера и Леша проводят редкие встречи в отелях, где их связывает только похоть и неформальные игры, пока темная тень не затмевает всю радость их недолгих свиданий....
— Тянет меня за собой под насмешливые взгляды своих родственников, которые замечаю только я. Потому что Давид в этот момент слишком сосредоточен на том, чтобы быстрее довести меня до аптечки, словно я истекаю кровью от смертельной раны."
"Давид привел меня в кухню. Я прислонилась бедрами к столешнице, наблюдая за мужчиной. Внешне он казался спокоен, но по плотно сжатым челюстям можно легко заметить его напряжение.
Он хорошо ориентируется в доме. Из этого я делаю вывод, что бывает в гостях у брата часто. Давид безошибочно тянется к полке, где находится аптечка, мой же взгляд падает на полоску оголенной спины, где из-за пояса торчит пистолет.
На мгновенье мне становится не по себе. Это пугает. Напоминает о том, что передо мной не безобидный мужчина, а жесткий, опасный и готовый… защитить меня в любой момент.
Я заставляю себя успокоиться. Он ведь работает в охране, оружие — это нормально при его деятельности. Правда, мне вдруг очень захотелось, чтобы ему ни разу не пришлось пользоваться им.
— Давай палец сюда. — Давид подходит к раковине, поворачивается ко мне. В руках у него баночка с перекисью.
Я кривлюсь. И так палец ноет от боли, пульсирует, а сейчас все заново.
Давид осторожно отклеивает пластырь. Капелька крови в мгновенье начинает скатываться вниз, к ладони.
Леонов молча подносит мою руку к раковине, обливает перекисью. Я смотрю на вспенившуюся кровь.
— Не больно? — интересуется он, обращаясь со мной осторожно.
— Кажется, нет. — Пожимаю плечами, сама же вновь задыхаться начинаю.
— Хорошо, потому что сейчас точно будет жечь. — Вторая баночка оказывается йодом.
— О нет, давай без этого, — резко отзываюсь я.
Перед йодом у меня страх еще с детства. Я как-то разодрала себе колени, и бабуля от души плеснула им на рану, да так, что на всю жизнь запомнилось.
— Не будь трусихой, Настька и та стойко выдерживает такие процедуры. А ей три года всего.
— Давай просто пластырем, — предлагаю я, выдергивая свою руку из его захвата и пряча ее за спиной.
— Я подую, не бойся, — усмехается он, хитро сверкая глазами.
Я поджимаю губы. Игры в доктора мне вовсе не нравятся. Но сдаюсь. Слишком быстро. Просто знаю, что Леонов не отстанет.
Выставляю руку перед собой. Жмурюсь, чтобы не смотреть, как он будет замазывать порез йодом. Черт, это ведь и в самом деле не обязательно. Маленький порезик. Послезавтра уже и забуду о нем.
Но это Давид. Ему нужно все по инструкции сделать.
