Три года прошли с момента, когда он предал её, оставив в самый сложный период жизни. Шрамы на теле и в душе так и не зажили. Но судьба жестока — они встретятся вновь. Сможет ли она простить его? Или прошлое разрушит всё, что она восстанавливала годами?
Вот такого задумчивого, спокойного, без холодка в глубине пронзительных глаз.
На звук моих шагов Давид вскидывает на меня взгляд. Ничего не говорит. Обходит автомобиль, забирается на водительское сиденье и ждет, когда я устроюсь на заднем. Рядом пакет с едой. Пахнет на весь салон.
— Антонина с собой собрала, — поймав мой удивленный взгляд, поясняет Давид. — Правда, на одного, поэтому придется делиться. — Его губы растягиваются в улыбке.
Он заводит мотор и медленно выезжает за ворота. Создается ощущение, словно ему и самому не по себе от моей компании. Ведь до этого инициатором всегда был он. Работа — и ничего личного. Он контролировал ситуацию и приказывал. А сейчас у нас что-то вроде импровизированной поездки. В его выходной день."
"Я затаилась на заднем сиденье, смотря в окно. Делаю вид, что меня здесь вообще нет.
Разглядываю улицы, дома и деревья. Глаза отвыкли от родных пейзажей. Привычным теперь кажется каменный строгий Лондон со своей архитектурой.
Давиду несколько раз звонят. Он отвечает короткими фразами. Съезжает на проселочную дорогу, и я опускаю стекло. Высовываюсь в окно, любуясь природой. Закатные лучи раскрашивают гладь воды во все оттенки алого. Неимоверно красиво.
— Мне нужно принять у строителей работу, останься в машине, — я вздрагиваю от голоса Давида, так как целый час мы провели в молчании.
Он у него хриплый. Глухой.
— Хорошо.
Только сейчас замечаю, что мы едем не к бабушкиному дому, а совершенно в противоположную сторону улицы.
Давид останавливает внедорожник на участке, где навезено множество стройматериалов. Я с интересом подаюсь вперед, разглядывая коробку двухэтажного дома. Уже успели поставить окна и крышу. Дом большой, двухэтажный. Рассчитанный явно не на маленькую семью. Вспоминаю, как Давид говорил, что дом они с братом отстраивают.
— Я быстро, — говорит он. Открывает бардачок, достает какую-то папку и несколько пачек с купюрами.
Я наблюдаю за тем, как навстречу ему идет мужчина средних лет, в рабочей одежде. Они пожимают друг другу руки, потом исчезают в доме. Я же остаюсь в прохладе салона. Откидываюсь на спинку кожаного сиденья и жду.
Меня немного потряхивает от того факта, что в доме мы будем наедине. Но это ведь не первый раз. Может, Давид вообще уйдет к этой своей Кате. Она-то наверняка как его машину через окно заприметит, так сразу же булок напечет и кувшин с молоком притащит в надежде на горячую и щедрую благодарность. А может, и на вечную любовь.
