Три года прошли с момента, когда он предал её, оставив в самый сложный период жизни. Шрамы на теле и в душе так и не зажили. Но судьба жестока — они встретятся вновь. Сможет ли она простить его? Или прошлое разрушит всё, что она восстанавливала годами?
— Завтра рано выезжаем, поэтому хорошенько выспись.
— Да, мамочка, — хмыкаю я и прячу взгляд на дне стакана.
Давид ест быстро, словно и в самом деле куда-то спешит. Поднимается, убирает тарелки в раковину и выходит на веранду. Я, пользуясь случаем, наконец-то могу нормально поесть. Краем уха ловлю звуки в доме. Скрипнула дверца шкафа, Леонов что-то активно там ищет. Кажется, он здесь хорошо так обжился и чувствует себя словно у себя дома.
— Лер, пять минут!
Даже уточнять не нужно, что он имеет в виду.
Я быстро перемываю грязную посуду, прячу в холодильник оставшуюся еду. Проверяю процент заряда на телефоне и выхожу во двор, услышав голоса.
Передо мной картина маслом. Катька уже тут как тут. Стоит у ворот, накручивает локон на палец, томно улыбается Леонову, который что-то говорит ей с серьезным видом."
"Наверное, мысленно она уже стягивает с него штаны и становится на колени. Интересно, у них был секс?
Отгоняю от себя глупые вопросы. Мне все равно должно быть, кого трахает Давид.
Словно почувствовав на себе мой взгляд, Леонов резко поворачивает голову в мою сторону, щурясь и сжимая губы в тонкую линию.
Катька меня тоже замечает. Ее лицо мгновенно каменеет. В глазах — злой блеск. С недоумением спрашивает что-то у Давида. Снова косится на меня. Я же неспешно пересекаю двор, приближаясь к ним. Выгляжу расслабленной и беспристрастной, хотя на самом деле хочется схватить бывшую подругу за волосы и оттащить к ее дому. И получаса не прошло, как она сюда прибежала.
— Привет, — бросаю равнодушно, останавливаясь рядом.
— Привет. — Катя старается не показывать перед Давидом своего настоящего отношения ко мне. С интересом следит за нами. Знает, что мы бывшие, но, скорее всего, понятия не имеет, как обстоят дела на самом деле. Гадает, есть ли у нее еще шанс вскружить голову городскому парню и сбежать из деревни, где жизнь давным-давно начала затухать.
Я ведь прекрасно помню, как она стремилась выбраться отсюда, остаться в городе. Видимо, не вышло. Конечно, я не собираюсь злорадствовать по этому поводу, и уж если начистоту, то лучше бы она и в самом деле нашла какого-то парня с городской пропиской и квартирой. Сейчас не мозолила бы глаза, флиртуя с Давидом,
— Так что спасибо, Кать, но мы здесь только до утра, поэтому не стоит волноваться. Но если у бабки есть творог и молоко, то буду благодарен, если продадите. У сестры малая отравилась магазинным, мама постоянно мотается непонятно куда за молочкой.
— Все будет. Утром забегай, — улыбается ему.
