Три года прошли с момента, когда он предал её, оставив в самый сложный период жизни. Шрамы на теле и в душе так и не зажили. Но судьба жестока — они встретятся вновь. Сможет ли она простить его? Или прошлое разрушит всё, что она восстанавливала годами?
— Что ж, я тогда пойду. Дел еще невпроворот. Последние дни отпуска заканчиваются. Но если все же передумаешь — приходи на ужин.
Она бросает на меня очередной взгляд, полный неприязни, и гордо удаляется.
— Я тебе, похоже, все планы поломала своим присутствием, — усмехаюсь я, смотря вслед Кате.
Открываю калитку и оборачиваюсь к нему.
Давид забрасывает рюкзак на плечо, перехватывает удобней удочки. Выглядит довольным.
— Отчего же? Не думаю, что ты распугаешь всю рыбу, — подмигивает мне.
Он делает вид, что не понял, о чем я.
— Ну, одна вон уже сбежала. — Кивком указываю на Катьку, которая отошла уже на приличное расстояние.
— Она точно не рыба моей мечты. Так что я ни капельки не расстроен, — отшучивается он, проходя мимо меня быстрым шагом и ничуть не сомневаясь, что я брошусь следом.
К речке мы идем в обход. Давид впереди, я за ним. Он насвистывает какую-то незамысловатую мелодию, время от времени оборачивается, чтобы проверить, не отстала ли я.
Я прихрамываю. Ноги к вечеру устали, и не заметить мою походку невозможно. Но Леонов никак не комментирует это. Делает вид, что так и должно быть. Должна признаться, за это я ему благодарна. Потому что жалость мне не нужна. Особенно его.
Деревянный помост, уходящий в воду, выглядит ненадежно. Местами доски прогнили, нескольких вообще не хватает.
Для меня остается вопросом, почему Леонов не поедет на другую сторону берега, где у них с братом база отдыха. Там наверняка есть все условия для ловли рыбы. Не то что здесь.
— Рыбачила когда-нибудь? — спрашивает он, сбрасывая с плеча рюкзак. Давид поворачивает кепку на голове козырьком назад. Выглядит по-хулигански. Но ему идет.
— Не особо. С соседскими мальчишками бегали с самодельными удочками в детстве. Это весь мой опыт.
— А мы с Данькой каждое лето на речке просиживали, — вглядываясь в даль, говорит он.
Раньше ни о семье, ни о детстве мне не рассказывал. Он вообще не любил делиться лишними подробностями своей жизни. Неужели сейчас решил, что я стала достойным собеседником?
— Хотя он, конечно, ненавидел это дело. Семья Даниила жила за счет продажи рыбы, поэтому для него это скорее было работой, а не развлечением. А я был пацаном городским, каникулы в деревне были чем-то вроде крутого отдыха, — посмеивается он. — Раньше же ни интернета, ни компьютера не было. Один телек и тот черно-белый.
